***
-Раздевайся, - приказ.
Билл, съёжившись, сидит на своей родной кровати и смотрит на мужчину.
-Ну, что сидишь? Раздевайся, говорю, я за тобой ухаживать не собираюсь, - мужик стягивает с себя куртку и садится рядом с Биллом. – Давай, вставай передо мной, - хватает парня за запястье и заставляет встать. – Приступай, - похабная ухмылка.
Билл, будто не понимая, смотрит на мужчину. В его глазах страх. Дикий, всепоглощающий, всеобъемлющий страх. Он знает, что ему предстоит. Он просто всеми фибрами души не хочет в это верить.
-Ну, давай! - крик.
Трясясь всем телом, мальчик неуклюже стягивает с себя чёрную водолазку, обнажая мраморно белую бледность кожи. Впалый живот, чуть виднеющиеся рёбра. Дыхание. Мурашки по телу.
-Да, - довольно, победно, - продолжай, крошка.
Затем спадают джинсы. Ширинка долго не поддавалась околевшим и сведённым ужасом пальцам, но всё же предательски сдалась. Паренёк остаётся в одних боксёрах. Глаза его опущены, ноги крепко сжаты, руки сплетены в какой-то странный узел, лишь бы закрыть свою почти наготу.
-Я жду, - слащавое шипение.
Билл уже чувствует, как мужчина возбуждается, как его член принимает стоячее положение. На это не надо смотреть, это не стоит видеть. Брюнет просто предчувствует и уже от этого становится тошно, мерзко.
Чёрные боксеры падают на пол. Руки невольно пытаются прикрыть пах. Взгляд в пол.
-Глазки подними, детка, - слишком омерзительно.
Нет ответа.
-Глаза, я сказал, на меня смотри! Ко мне шагай!
Билл тяжело вздыхает, еле сдерживая всхлипы, копящиеся комом в горле. Ужасно хочется убежать, спрятаться, исчезнуть. Это просто кошмар, просто сон. Разум отказывается верить в реальность происходящего. Мысли не хотят собираться в кучу. Всё здесь пропитано страхом.
Шаг к своему аду. Ненавидимые руки ложатся на ягодицы. Губы целуют живот. Язык лижет грудь. Мерзость, грязь пропитает эту ночь.
-Ты стерильный, крошка? – глаза в глаза, он не позволяет разрывать контакт, он предпочитает всецело уничтожать жертву. – Много партнеров в сексе было?
-Нет, - шёпот, вырвавшийся, случайный всхлип.
-А сколько? – довольный голос, руки властно ласкают пах мальчонки.
-Од… - выдох, - один.
-Девушка? Парень? – жадная улыбка.
Молчание.
-Отвечай! - удар по ягодице.
Всхлип. Вот-вот и слёзы сорвутся с глаз. Они уже начинают застилать взгляд. Больше невозможно сдерживаться. Больше невозможно смотреть в глаза этому поддонку.
-Парень, - тихо, сквозь проглатываемые слёзы.
Смех. Раздирающий. Режущий. Он рвёт разум, рвёт сознание.
-Я знал, - самодовольно. - И каков он в постели? – руки жмут ягодицы, глаза неотрывно смотрят.
Всхлип. С глаз всё же срывается одинокая маленькая капелька, струйкой бегущая к губам. Жёсткое движение мужчины смахивает её одним резким касанием.
-Тебе нравится с ним? Нравится, когда он в тебя входит? Я ведь правильно понял, ты же в ваших играх девочка, верно?
Кивок. Он ведь не позволит молчать. Он ведь не позволит не ответить. Он убивает морально.
-А у него большой? Тебе нравится стонать под ним?
Всхлип. Ещё один. Глаза закрыты. Исчезнуть – единственное желание. Но это всё ради него. Ради него можно пойти на всё. Ведь он бы поступил также. Всё ради Тома.
-Отвечай, - кидает парня на кровать.
Тот падает, как что-то неживое. Просто тело. Просто кукла в руках кукловода.
-Он ведь тебя растягивает верно? Он ведь тебя всегда предварительно ласкает, я знаю. У вас у всех так нежно. Тебе ведь нравится быть с ним? А как вы любите? Ну ка, раздвинь ножки. Давай, вы так это делаете? – мужчина крепко вцепляется в лодыжки и одним рывком разводит ноги парня. – Глаза открой! – недовольство.
Приближается ближе, целует шею, кусает, оставляет свои следы. Руки обхаживают тело брюнета, заставляя Билла стонать от неприязни.
-А презервативом вы тоже не пользуетесь, правда? Вы же влюблённые? Ты же любишь? – на ухо, близко-близко. – Но ты изменяешь за деньги, ты продаёшься. Ты - шлюха, - укус в мочку уха.
Из горла раздаётся стон, болезненный, перетекающий во всхлипы. Вой – вот что это. Душа рвётся на осколки. Мир ломается. Света больше нет. А был ли?
Руки властно переворачивают тело мальчика и ставят его на четвереньки. Билл уже не может остановиться, он ревёт в голос. Крупные капли слёз грудой льются по лицу, капая на постель. Руки не держат.
-Стой, я сказал! – мужчина ещё раз ставит парня.
Тряпичная кукла – больше не человек.
Мужик на секунду отодвигается. Звук, расстегивающейся ширинки. Тишина. Секундная – вечная. Умереть бы в ней.
Ад. Крик, пронизывает квартиру. Боль. Джон со всей силой входит в брюнета, разрывая его, как плюшевую игрушку. Билл кричит, кричит, так, что, кажется, сердце его вот-вот разорвётся. Мужчина закрывает его рот рукой и начинает двигаться. Устанавливает темп. Крик переплывает в болезненные стоны, всхлипы, вздохи. Затем Джон задаёт просто сумасшедшую скорость, он просто натягивает на себя плоть мальчика. Губы Билла крепко сжаты. Кажется, он сейчас задохнётся. Глаза распахнуты, в них озёра мутной солоноватой жидкости. Кричит сквозь руку мужчины. На секунду тот отрывает свою ладонь от губ брюнета. И с губ мальчика слетает тяжёлый вздох.
Кончает. Обильно, сильно. Белая жижа заполняет брюнета. Тошнотворно. Омерзительно. Выходит.
-Молодец, котёнок, - тело падает на постель, давая свободу истерзанной плоти, которая опускается рядом, - но ты больше напоминаешь бревно, не знаю, что твой мальчик в тебе нашёл. Ну, ничего, я тебя разогрею. Соси, детка.
Глаза брюнета распахиваются. Он, не веря, начинает мотать головой из стороны в сторону.
-Что ты ломаешься? Давай-давай! – недовольно, присаживается, опираясь на локтях.
Брюнет пытается отползти в сторону, но у него ничего не выходит. Каждая клеточка тела сломана, разорвана, уничтожена.
Мужчина хватает его за волосы и подтягивает к себе. Снова крик, снова боль.
-Соси, с*ка! Слижи мою сперму! Давай! – удар по лицу, в живот, по обнажённым ягодицам. – Соси!
И Билл сосёт. Просто, тупо. Отверстие – ничего больше. Ничтожество. Мужчина вновь обильно кончает, заливая полость рта мальчика, затем лицо, трясь своим половым органом о впалые щёки.
-Молодец.
Встаёт. Натягивает брюки до конца, застёгивает ширинку. Надевает куртку. Звон копеек по тумбочки рядом с кроватью. И одна дешёвая купюра.
-Держи, - засовывает её в недвижимую ладонь брюнета, - а это тебе на чай, - достаёт ещё одну такую же и с ударом кидает на тумбу. – Это пока всё! Стимул для тебя. Захочешь денег, звони. И ещё, в дальнейшем будь поактивней, - и направляется к двери.
-Мне нужны деньги, - шёпот сквозь дыхание.
И вновь такой мерзкий смех.
-Я приду днём, завтра. Будь готов, я научу тебя слушаться.
Спустя секунду входная дверь со стуком закрывается.
Одинокая фигурка на белой постели. Сперма на лице, теле, вокруг. Кровь, стекающая тонкой струйкой по внутренней стороне ляжки. Тело, неестественная поза. Глаза пустые, стеклянные, открытые, мёртвые. Бледная кожа. Тихое, едва различимое дыхание. Боль. Его нет в этом мире.

***
-Хм, ну здравствуй! – мерзкий приторный голос, появившегося в дверном проёме, Джона, - Смотрю, ты даже не вставал со вчерашней ночи.
Билл глухо сглатывает, и сквозь вездесущее неприятное покалывание и боль привстаёт, пытаясь прикрыть тело одеялом.
-Ох, не стоит прятать свою красоту, - ядовитая улыбка, уверенные шаги, пересекающие комнату и движущиеся к кровати. – Ну что ты, детка, папочке нравится, когда ты обнажён. Меня это возбуждает, чувствуешь, - берёт Билла за руку и кладёт его ладошку к себе на пах, начиная похабно тереться. – Но вот только я не люблю, когда меня не уважают! – резкий, режущий удар по щеке.
Брюнет невольно отлетает чуть в сторону, падая всем телом на кровать. Тихий всхлип.
-Ты дешёвая тварь! Не соизволил даже убраться к моему приходу. На тебе вчерашняя сперма и кровь. Свинья! Мог бы хотя бы помыться! Денег хочешь, так уважай клиента!
-Простите! – полу-писк, полу-хрип.
-Простить? Ох, нет! Я научу тебя вести себя правильно, малыш. Я ведь обещал. Иди ко мне.
Брюнет приподнимается и, опустив глаза вниз, на коленях подползает к Джону, уже сидящему на кровати чуть поодаль.
-Умничка! Будешь вести себя послушно, больно не будет. И ещё оплата полностью зависит от твоего поведения. А теперь поцелуй, папочку, - и мужчина собственнически притягивает к себе парнишку, обвивая его хрупкое тело руками и сжимая обнажённые ягодицы. - Позволю стонать мне в губы, расслабься и получай удовольствие. Целуй сам, я хочу посмотреть, как ты это умеешь.
И Билл, сквозь всё протестующее состояние соей души, касается мерзких губ мужчины. После чего тот, не выдерживая желания, берёт инициативу в свои руки и нагло вторгается в рот парня. Но ведь это не впервой. Теперь не так страшно. Стоит лишь закрыть глаза и отвечать на касания. Надо просто абстрагироваться. Просто?
Туша наваливается на Билла, кладя его на постель и гладя все части его тела.
-Ну что, детка, тебе так нравится?
Кивок. Ложь – необходимость сейчас.
-Я хочу, чтобы ты расслабился. Расставь ножки. Позволь тебя поласкать. Тебе сегодня многое надо попробовать. Давай, - взволнованный, возбуждённый тон.
Мерзко. Но выхода нет. Билл ложится чуть удобнее, закрывает глаза и раздвигает ноги. Пухлые пальцы ласкают тело, изучая миллиметры кожи, поглаживая бёдра, вылизывая грудь, шею. Пальцы обхватывают член и ловко двигаются по нему. Стоило бы отдать должное, Джон прекрасно дрочит. Вот только от этого ещё хуже. Дыхание предательски сбивается. Ещё один жадный поцелуй. Джон просит вытянуть руки. Щелчок. Нечто холодное обхватывают запястья. Билл резко распахивает глаза. И в ужасе закидывает голову, обнаруживая, что прикован к своей собственной постели.
-Ну что ты так перепугался. Запомни правило №1: «Клиент всегда прав!» - шёпот прямо в ухо. – Твоя задача сделать приятное мне. Так, что не смей напрягаться, ты мне больше нравишься возбуждённым. Твой член очень даже рабочий, зря ты пассив, котёнок. Мог бы быть нормальным парнем, - усмешка. – Хотя мне же лучше.
Комок подступает к горлу. Снова грязь обволакивает всю сущность. Она, кажется, начинает пропитывать душу, создавая иллюзию удушья.
Джон стягивает с себя одежду, обнажая омерзительное тело. Он уже полностью возбуждён и готов к предстоящему, но почему-то медлит, не преступает. На несколько секунд выходит из комнаты и возвращается со странным свёртком. Билл в полном недоумении наблюдает за мужчиной, не пропуская ни одного движения.
-Детка, познакомься, - и мужчина достаёт какой-то непонятный прибор из свёртка, - это твой новый дружок, - ухмылка, шаги к постели.
В руках Джона находился предмет, с первого взгляда напоминающий просто железную палку внушительных размеров. Однако, когда он поднёс её ближе, брюнет в ужасе начал отодвигаться в сторону, сжимая ноги и пытаясь высвободится.
-Ну не бойся котёнок, это не страшно, - смешок, - расслабься и тебе возможно понравится. Многие получают от этого удовольствие.
На конце палки красовался шарик. Не сказать, что большой, но и не совсем маленький. Его поверхность украшали небольшие шипы, заполняющие всю окружность. Сама же палка была не совсем ровной, вся её длина была высечена небольшими поребриками, что придавало ей ещё более жуткие формы.
-Пожалуйста, - сбивающиеся дыхание, дикий страх, окутывающий глаза. - Пожалуйста, не надо, - всхлип, мольба.
-Ну что ты? Очень даже надо. Вот только не надо строить из себя несчастного, - глубокая, эгоистичная надменность сквозь произнесённые слова.
-Нет, прошу вас, - пытаясь вырваться из железных оков, - ну пожалуйста.
Мужчина же лишь улыбается и, садясь на кровать, двигается ближе, натягивая на лицо маску умиротворения и самодовольствия. Новый всхлип.
-Я… нет, - судорожно втягивая воздух, - мне не надо денег, отпустите. Мне не надо, я не хочу.
Громкий, заливистый, пропитанный холодом смех. Джон наклоняется близко к лицу мальчика и скользит леденящим холодом металла по лицу, проводя палкой вдоль щеки и шеи.
-Поздно, детка, - тихо, вкрадчиво, с ухмылкой.
Билл глухо сглотнул. Глаза его наполнились ужасом и оттенком безысходности, которая уже влилась в сердце чёрной вуалью. Здесь нет выходов. И путей обратных нет. Наручники крепко сковали его с этой реальностью. Теперь лишь правда. Голая правда.
-Готов?
Мотает головой из стороны в сторону, тяжело дыша и не отводя взгляда от холодного железного предмета.
-Значит готов! – ухмылка. – И ещё, котёнок, всё будет наживую. Мы не будем мешать удовольствию, верно? Нам ведь не нужны всякие смазки и ласки. Правда, детка? Мы будем учиться получать удовольствие от натурального секса, - улыбка, поцелуй в лоб и скулу, короткий, странный. – Ну а теперь, раздвигай ноги, и приподними задницу, иначе будет очень больно, иначе это, - мужчина приподнял металлическую палку, - пройдётся по твоей милой мордашке. А ведь твоему мальчику не понравится изуродованная кукла? – и вновь смех, звонкий, заливистый.
А затем мужчина силой раздвигает ноги Билла, крепко сжимая его колени. Ещё пару мгновений и комнату раздирает дикий, пронзительный, сумасшедший крик. Вопль. Животный, ненормальный вопль.
-Да, мой хороший, покричи, - довольная ухмылка.
Джон сразу целиком загнал инородное тело в плоть мальчика и подарил пару секунд отдышаться. Лишь отдышаться. Металлические шипы рвали плоть анального отверстия, входя то туда, то обратно. Не хватало сил даже на крики. Боль, сумасшедшая боль, разливалась бурными потоками так, что её было невозможно почувствовать. Холод в ногах и руках. Всё немело. Всё было за гранью сознания. Лишь смех и какие-то выкрики мужчины.
Палка резала и рвала, раздирала и уничтожала. Шипы чётко скользили по заданной траектории. Наверное, там было много крови, Билл не видел. Он не видел практически ничего. Глаза застилали мутные слёзы. Рот был слегка приоткрыт, пытаясь схватить капли воздуха. Не было мыслей, и чувств тоже не было. Всё было не здесь. Не в этом мире. Ничтожность душила. Но страха, его больше не было. И с губ слетало лишь одно имя: Том. Хрипло, робко, тихо. Так, как только хватало сил. Но Джон слышал и, пожалуй, это его весьма забавляло, ведь скорость набирала всё более сильные обороты, а углы вхождения, становились всё чётче. Ещё чуть-чуть и мир, казалось, исчезнет. Хоть бы попасть в эту тьму. Утопиться в её безграничности.
-Том, - губами.

***
-Том! – невольный взвизг.
Парень лениво пытается приоткрыть глаза, не понимая, зачем брюнет так шумит.
-Что, Билли? – сонно.
-Том… - глухо, грустно. – Что это, Томми? Зачем ты так? – тяжёлый вздох, и брюнет выбегает из комнаты.
Парень, до сих пор лежащий на своей постели, распахивает глаза. И едва приподнимается, как боевые раны дают о себе знать ноющей пыткой. Стон. Ложится обратно.
-Билл! – громко, что бы услышал. – Билл? – но ему лишь вторит молчание, – Билл иди сюда! Слышишь? – тишина. – Билл, что случилось? Билл!
Так и не дождавшись не единого ответа, парень с тяжестью встаёт с кровати и, шаркая, углубляется в недра квартиры.
Вокруг тихо. Останавливается, заглядывает в зал. Глухой всхлип. Ванная. Тяжело вздыхая, идёт туда, начиная медленно осознавать происходящее. Мозг просто отказывается как-либо работать.
Белая дверь, чёрная плитка, скорчившаяся фигурка в углу. Звуки слёз.
-Билли? Что такое? – заботливо, тихо.
Заплаканные, красные глаза – ответ. Взгляд в упор.
-За что? – шёпот, хрип.
-Ты о чём?
-Взгляни на себя, Том? За что? Зачем? Я ведь знал! – вставая, повышая срывающийся голос.
-Я… я не… - непонимание в голосе, настороженность.
Вдруг голову будто прошибает током. Том стоит в одних джинсах. На нём нет футболки. Билл видел. Он всё понял. Он догадался. Следы. Признаки его безумия, знаки его ошибок, его игра – брюнет всё знает.
-Билл, - лишь губами.
-Зачем, Том? – крик рвётся сам собой.
Парень мгновенно хватает в свои объятия Билла, ничего не отвечая ему. Просто держать крепче – так легче, не глядя в его глаза. Брюнет же начинает с силой выдираться, бьёт в и так израненную грудь, пинает, плачет. Просто плачет, обессилено, громко. Сейчас можно быть слабым. Сейчас слишком больно. Том – наркоман.
Парень гладит волосы брюнета, целует его макушку, лоб, нос, щёки. Сцеловывает слёзы. Касается губ. Языком нежно врывается в рот, поглощая громкие рыдания. Билл отвечает. Слишком сложно. Всё слишком предсказуемо.
Тела опускаются на холодный пол. Том стягивает футболку с парня, целуёт шею, языком по ключице. Вкус слёз, он теперь всюду. Целует плечи. Запястья. Стоп.
-Билл, - настороженно, - почему у тебя синяки на руках?
В ответ лишь новый всхлип.
-Билл!
-Не спрашивай, слышишь, не спрашивай! Не смей меня спрашивать, предатель, - привстаёт, притягивает к себе и целует, жадно, властно, сквозь собственные рыдания.
Не надо вопросов. Сейчас слишком сложно лгать. Слишком многое выдадут слёзы.
Том отрывается от брюнета, смотрит в мутные раскрасневшиеся глаза, ловит болезненный взгляд. Целует живот. Спускается ниже. Билл стонет, откровенно, естественно, желанно. Парень чуть приспускает штаны брюнеты, продолжая покрывать тело поцелуями. Но тут Билл резко отпрянув, выползает из-под ничего непонимающего Тома.
-Стой! Не надо!
-Билл?
-Что нам теперь делать? Что? Скажи?
Том лишь опускает глаза.
-Мне нужны деньги.
Шок. Губами, как рыба. Глотки воздуха. Страх. Он не остановится.
-Ты… Как? – не зная, что говорить, как говорить.
-Я разберусь, Билл, - касаясь ладонью щеки, - Я всё решу.
-Я не хочу, чтобы ты вновь исчезал. Я не хочу, чтобы они делали тебе больно. Завяжи! Ради меня, не нужно больше этого, - берёт за руку, проводит тонкими пальцами по тому месту, куда вчера впивался шприц.
-Это всего лишь игра, Билл.
Такие люди не умеют останавливаться, и брюнет это понимает. Не хотя, не веря, понимает. Глухой стон. Крепкие объятия. Слишком страшно терять его. Слишком страшно остаться одному. Всё слишком. Вот только нет сил остановить. Остаётся подавать сигналы SOS. Но кому, если вокруг не души. И ведь никто не поможет. Они слишком парадоксально одиноки, ничтожны, не нужны. Часы глухо тикают в кухне, они против них, они воруют время. Оно не станет их ждать. Их никто не спасёт.

***
Но что же в это время делает Том? Почему он не пытается заработать на своё убийственное удовольствие самостоятельно? Почему не старался выплывать из рутины, в которой утопал?
Но разве такие пытаются? Разве они могут? Вся жизнь медленно, однако очень уверенно, стекается к одному. И это одно, увы, не отпустит. Таких не отпускает.
Мечась между собственным настоящим и бредом, Том просто пытался выживать. Таких, как он, не берут на работу. Такие никому не нужны. Да и им уже никто не нужен. Сделав один шаг в пропасть, называемую зависимостью, ты погружаешься в вечность. В вечность, из которой уже нет пути назад. Уже ничего нет.
Но разве так бывает? Разве нет того самого света в конце туннеля? Это каждый решает для себя сам.
И свет был. Свет, именуемый Биллом. Свет, ради которого ещё хотелось жить, ради которого каждый раз стремился домой. Свет.
Том не знал, откуда Билл приносит деньги также как и то, откуда у брюнета синяки на теле. Да, он спрашивал его. Но парень всегда уходил от темы. Всегда сбегал, прячась в пустословии. Иногда ссылался на то, что Том сильно агрессивен в постели под наркотиком, иногда на то, что просто неаккуратен. И Том ругал себя, считая, что это он приносит большую часть увечий брюнету. В их любви, пожалуй, поселилась беспросветная липкая ложь, что застилала глаза и лишь больнее делала обоим. Но при всём при этом, правда здесь была, отнюдь, не уместна.
Нет, они не лгали друг другу так открыто, выдавая собственные поступки. Они просто умело прятались. Билл никогда не уходил к Джону, когда Том был дома и был адекватен. Брюнет уходил тогда, когда было нужно. Когда Том ничего не осознавал, когда становилось сильно плохо, когда душила жизнь. Обычно они уходили вместе и возвращались практически одновременно, опаздывая друг за другом на пару часов. А иногда Билл уходил на несколько суток просто так. Но вопросов не было, ведь они не привыкли отчитываться друг перед другом, ведь у Билла всё ещё была своя квартира, своя личная жизнь. Свобода – главный приоритет.
А потом брюнет приносил деньги и говорил, что вновь пел в баре и не в одном, и то, что подрабатывал на авто-мойке и ещё всякий бред, не имеющий ни малейшего значения, ни малейшей истины.
Том же порой продавал свои вещи, которые ещё принадлежали ему, а не отцу. Иногда обменивал некоторые безделушки на наркоту. Всё ради неё. На неё работали, на неё жили, ради неё уничтожались, как физически, так и морально. Вот так всё просто в их сложном банальном мире. Так всё ненормально в их нормальности. Так всё неизменно и ужасающе легко.

***
Июнь. Пасмурно. Лето ворвалось предвидено неожиданно, окропляя город каплями летнего дождя круглыми сутками. Погода будто плакала, понимая, что вся эта тёплая суматоха не к чему, что она излишне, её не ждут. Уже ничего не ждут.
Дожили. Почему всё ещё живы? Потому, что такие не умирают. Они избранные жизнью. И теперь это хозяйка решила вдоволь наиграться ими, вдоволь нашутиться, посмотреть на что способны, довести до предела. Подопытные кролики. Но стоит ли всё скидывать на жизнь? Ведь некоторые говорят, что мы сами хозяева своей судьбы, и всё в наших руках? И кто прав?
-Хочешь? – шёпот на ухо.
Том подносит к губам ещё спящего парня ломтик шоколада, запах которого разносится приятным ароматом по комнате. Брюнет немного морщится, после чего открывает глаза и видит перед собой родную немного грустную улыбку.
Билл отрицательно качает головой, и кончики губ слегка приподнимаются.
Они так давно вот так просто не просыпались рядом. Так давно не было этой теплоты в глазах обоих. Но что это? Чувство вины? Или они просто совсем сошли с ума?
-Мы давно его не ели, правда? – чересчур глубокомысленно куда-то в пустоту.
-Да, – коротко, приглушённо, - давно.
Дождь продолжает навязчиво барабанить по стёклам крепко запертых окон.
-Поцелуй меня, пожалуйста, - просто просьба.
Том немного удивлённо оборачивается и мгновенно припадает к губам парня, лаская их. Отрывается.
-Спасибо, - отворачивается, закрывает глаза, глубоко вдыхая этот удушающий воздух.
Том же стягивает с тумбочки лежащую там сигарету, подкуривает, затягивается, дым в потолок.
-Билл.
-Что?
-Просто, ничего.
-Ммм…
Вновь молчание. Вновь затяжка.
-Ты хочешь спать?
-Нет.
-А я?
-А ты спишь! – поворачивается, взгляд на тлеющую сигарету. – И не хочешь просыпаться.
Том в ответ лишь подносит окурок к губам брюнета, давая сделать вредный вдох.
-Давай будем не вместе…
-Просто рядом, – продолжая его слова.
Том отстранённо горько улыбается, шепчет:
-Да
Билл же утыкается носом парню в бедро и жмурится.
-Не теряй веру, не отпускай надежду.
-А у нас она есть, Том?
-Мы же вдвоём. Мне хорошо.
-Мы ломаемся?
-Мы рушимся, наверное.
-Поцелуй меня, Том.
-Можно я буду любить тебя?
Билл не отвечает, лишь привстаёт, смотрит в упор, в глаза, и целует сам, бережно, робко, как в первый раз. Отпускает. Глаза, карие, чайные, в них, кажется слёзы. Но Том ведь никогда не плачет. Тогда что это?
-У нас всё будет хорошо, - самообман для него, для себя.
-Я верю тебе, Билли, - тянет к себе, жадно впивается в губы.
Влажные, сладкие поцелуи, в них горький привкус, в них скрыто молчание. Миллиметры кожи. Шея. Плечи. Руки. Пальцы. Изучая друг друга. Изучая до боли знакомые тела.
-Спой мне, - тихо сквозь поцелуи.
-Не отпускай меня, - ответ.
-Я держу, - вновь целуя, прямо в губы.
А потом вновь резинка вокруг руки. Игла. Так теперь обыденно. Огромные чёрные зрачки. Кто кого предал? Кому больнее?

***
Звонок на телефон. Вибрация.
-Да.
-Ну что детка?
-Во сколько?
-Ты мне нужен на ночь, - мерзкий смех.
-Хорошо, - бесцветно, отрешённо.
-Хочешь новость? С какой начать: с хорошей, с плохой?
-С хорошей.
-Ты предсказуем малыш, - слышно, как он надменно ухмыляется. – Сегодня подзаработаешь. Ты же хочешь денежек?
-А плохая? – не обращая внимания на издёвку.
-Ты теперь будешь отдаваться тем, кому скажу я.
Молчание. Лишь дыхание.
-Ну, что молчишь, крошка? Сказать нечего? – вновь смех. – Правильно, молчи. Ведь теперь тебе всё равно некуда деваться. До встречи.
Гудки. Короткие, пронзительные гудки. Обречённый.

***
Звонок в дверь всё той же маленькой квартирки – борделя. Щелчок замка. Четыре мужчины вваливаются в обитель мальчика по вызову. Во главе Джон и его самодовольная ухмылка.
-Знакомься, крошка. Это твои первые клиенты.
Три бугая ужасающе посмеиваются. Внушительные размеры их бицепсов уже не предвещают ничего хорошего. Билл лишь глупо кивает. Жестоко. Жестоко так существовать, отдаваясь в руки блёклой реальности, ни делая попыток сопротивляться. Хотя может быть это и есть та самая попытка выкарабкаться?
-Краш, ты спрашивал, любит ли детка играть? - прищуривается Джон. – Конечно, любит, правда котёнок? – жуть.
Тело охватывает сильный озноб, руки холодеют. Страшно, горько. Абстрагироваться, главное абстрагироваться. Том, он с ним, он держит. Его глаза. Всё будет хорошо, это лишь очередная неотъемлемая ночь.
Сильные руки сжимают запястья и ведут в «комнату пыток», где к кровати уже прикованы наручники, где лежат разные секс игрушки, где сегодня вновь будут уничтожать.
Раздевают, гладят тело, что-то говорят. Что? А важно ли. Кровать. На четвереньках, руки по одной оковывают в кандалы. Готов.
Кто-то говорит открыть рот - кляп. Кто-то надевает на глаза чёрную кожаную повязку – темно, мрак. Так лучше – не видеть, не знать лиц. Кто-то пристраивается сзади. Сразу три пальца со смазкой без предупреждений. Резко, жестко, готовя для себя. Затем член, сразу целиком. Большой, кажется до горла. Толчок, ещё, ещё. Кто-то начинает ласкать, дрочит брюнету. Билл невольно начинает стонать сквозь предмет во рту. Толчки сильней, руки крепче. Сперма растекается – парень чувствует, это невозможно не чувствовать. Отпускают. Выдыхает.
Затем ещё кто-то. Трахает. Всё однообразно, мерзко противно. Резко тянет на себя. Билл рывком валится подбородком на кровать, так, что задница остаётся торчать для кого-то. Смех Джона со стороны. Нет сил. Но это не конец.
После второго детку имеет третий. Долго. Тело уже, кажется, пропиталось белой слизью. Отпускают. Снимают наручники.
Парень бессильно валится на кровать. Чьи-то руки вытаскивают кляп. Жадный глоток воздуха. Чей-то язык врывается в рот, приходится отвечать. Второй язык уже облизывает соски, ещё кто-то активно дрочит Биллу, доводя до кондиции, но не давая кончать. Тело – предатель. Душа же уже давно разорвана этими крепкими мужскими руками. Ничего не видно.
Потом наступает тишина. Страх. Чей-то фалос тычется в губы. Снимают повязку. Трое мужчин нависают своими возбуждёнными телами над парнишкой и пытаются втиснуться в рот. Смазка обильно капает на губы. Удар в живот. Рот распахивается автоматически. Языком по головкам. Много спермы.
Один из мужчин отстраняется и раздвигает ноги Билла. Резко входит – несдержанный крик, сразу заглушаемый двумя мужчинами, которые по-прежнему принуждают сосать.
Похвалы и маты. Удары и поглаживания. Оргия. Но затем становится ещё хуже.
-Джо, а эта киска любит экстрим? Могу я его немного попугать?
Джон откровенно ржёт.
-О, Отто, твоя изобретательность не имеет границ. Я с удовольствием полюбуюсь.
И тут к глазам предстаёт нечто ужасное. Над истерзанным телом мальчика нависает мужчина, в руках которого покоится пушка. Он демонстративно заряжает пистолет и его тонкие губы принимают форму хищной улыбки. В глазах азартный ненормальный блеск.
-Ну что, малыш, поиграем в русскую рулетку. Но только по моим правилам, - смех, разливающийся по комнате из глоток трёх мужчин чуть поодаль. – Я сейчас вставлю это тебе в задницу, - кивок на оружие, - а ты будешь стонать и получать удовольствие, иначе твои кишки посетят твоё миленькое горлышко. Понятно изъясняюсь? – дыхание прямо в лицо.
Билл горько сглатывает. В глазах сконцентрировался дикий ужас. Сердце бьётся с сумасшедшей скоростью, кажется, пытаясь выпрыгнуть и сбежать из этого личного ада. Кивок. Лишь ели заметный кивок в ответ.
Мужчина медленно проводит дулом пистолета по телу парня, ведя металлический холод от губ вдоль по шее, касаясь выпирающих косточек ключицы. На мгновение останавливается в ямочке у горла и, демонстративно облизнувшись, касается губ, проникает языком в полость рта, мягкими движениями начинает ласкать. Сковывающий страх пронизывает всё тело брюнета, нет возможности даже шевельнуться. Чувствуя, что парень не отвечает, мужчина крепче прижимает ствол к побледневшему телу. Намёк понят. Мальчик начинает робко реагировать на касания мужчины, переплетая их языки и чуть слышно постанывая. Мужчина улыбается, чувствуя своё полнейшее превосходство. Отрывается. Смотрит в расширенные глаза парня и ещё раз коротко звонко целует. Затем вновь продолжает своё путешествие по худым формам брюнета, спуская пистолет всё ниже, скользя по животу, лёгким нажатием выделяя пупок. Ниже и ниже. Отводит оружие. Хищный взгляд. Страшно. Очень страшно. Легкая дрожь пронизывает тело Билла.
-Подними ноги, - вкрадчиво.
Брюнет лишь непонимающе смотрит, потеряв дар речи и не успевая осознавать, что происходит.
-Подними ноги, сказал, глупая шлюха. – шипение, улыбка.
Билл, уловив приказ, повинуется, едва приподнимая свои ноги, разведённые по обе стороны от мужчины.
-Выше, - довольно, - ещё выше.
Слушается беспрекословно – нет выхода.
-Парни, помогите мальчику, - смеясь обращается Отто к остальным, любующимся зрелищем.
Кто-то незамедлительно подходит. Две сильные руки обхватывают лодыжки, заставляя ноги согнуться в коленях и прижаться ими к плечам.
-Вот так, – торжествующе произносит мужчина. – Ну что, готов, малыш? А, и, кстати, Краш, хорошо пристроился, доставим мальчику двойное удовольствие.
Билл лишь закрыл глаза, понимая, что его ждёт. Два маньяка сейчас будут тупо насиловать его. Один из них отымет его в задницу, суя туда пушку, а второй пристроившись спереди, стоя возле лица и крепко держа ноги, заставит отсосать. Мерзко, противно, тошно и до безумия страшно.
Леденящий холодок касается кожи приподнятых ягодиц. Проходит вдоль промежности, доходя до яичек. Брюнет невольно начинает сжиматься, напрягая весь таз, и судорожно всхлипывает.
-Эй, киска, расслабься, – гортанно, возбуждённо. – Мне будет неудобно, если будешь зажиматься, да и тебе неприятно. И не забудь, как только я войду, любое твое лишнее движение, а тем более такое, может стоить тебе твоей никчёмной, ничтожной жизни. Так, что сдай обороты, сучёнок. Предохранитель я снял, так что поехали. Наслаждайся, - последнее слово произнесено слишком приторно надменно, слишком пафасно, слишком мерзко.
Вдох. И что-то холодное проникает во внутрь. Билл чувствует. Хочется слезть с этого предмета, но руки Краша крепко держат, а слова Отто гулом отдаются в памяти. Без лишних движений. Не дыша. Толчок – боль. Нет смазки. Толчок. Смех Джона со стороны. Толчок. Глаза распахнуты. Над головой нависает мерзкие части тела Краша. Смазка капает на губы. Отвратительный тошнотворный запах.
-Можешь приступать, - сквозь какой-то приглушённый гул в ушах слышит Билл. – Оближи мои яйца, - мерзкий голос, - его тело всё ближе к лицу.
Языком по стволу фаллоса, облизывая головку. Стоны от боли и по приказу Отто. Холодящие тело толчки.
Когда это кончится? Когда же пройдёт эта ночь? Закрывает глаза крепко, сильно. Сон. Это всё дурной сон. Том. Быстрее к нему. Когда всё закончится? К глазам подступают слёзы.
Сколько ещё прошло времени, Билл не знал. Окончив своё издевательство, мужчины отпустили несчастное тело, залитое спермой и смазкой. Ещё немного поболтали о чём-то, одеваясь. Брюнет уже не слышал, не осознавал, просто лежал, не шевелясь, не двигаясь, оставаясь в том же положении, в каком был. Только дыхание, немного сбивчивое, но глубокое. В глазах муть.
Кто-то чмокает в лоб, что-то коротко говорит, и хлопок двери. Ещё минута, две, три, пять. Приподнимается. Зелёные купюры на тумбе. Пересчитывает. Хорошо заплатили. Джон не обманул. Одежда на полу. Голым в ванную, медленно, ударяясь о косяки, как в бреду. Всё закончилось. Слёзы – теперь вечные спутники. Вода, обволакивающая тело. Вой, жуткий вой сквозь всхлипы. Тело, свернувшееся в клубок под тёплыми струями. Всё закончилось, чтобы жить ещё один день.

***
С того времени, как Джон начал водить своих дружков, он перестал лично трахать Билла. Он никогда не учувствовал в совместных оргиях, а лишь наблюдал, иногда поглаживая свой пах, после чего просил отсосать. Нет, он не просил, а просто говорил. Лишь команды для своей шлюхи.
Джон водил к Биллу всех без исключения. А точнее самых ненормальных. Ведь своих девочек, как он их называл, он никогда не подкладывал под маньяков. Никогда никому не позволял оставлять на них метки, отпечатки. Девушки были сладкими искусительницами, которым следовало бы быть в идеальном состоянии, в каковом они и находились, благодаря «заботе» хозяина. А с брюнетом можно было делать всё, что сердце пожелает и как захочется. Поэтому чаще всего секс был грязным и жёстким. Поэтому чаще просто насиловали, рвали, издевались, оставляя укусы и порезы. В общем, уничтожали, как могли, как позволяла фантазия. Отыгрывались за собственные неудачи и комплексы, собственные грехи. Банально.
Ещё одним плюсом было то, что Билл никогда не протестовал. Он делал то, что ему скажут и как скажут. Шла ли речь о безопасности. Конечно же нет. Кто вдаётся в такие подробности? Да и есть ли на это время? Разве думаешь об этом, желая лишь пережить очередную ночь? Да и разве кто-то будет спрашивать?
Презервативами пользовались лишь те, кто брезговал, лишь те, кто был слишком честолюбив. Другие же предпочитали естественность. Предпочитали прочувствовать всё: каждый миллиметр плоти парня, каждую частичку. Тем более Джон отвечал за безопасность секса, говоря, что шалава стерильная и бояться нечего. Так оно и было. Им нечего было бояться.

***
-Закрой шторы, пожалуйста.
-Но будет совсем темно.
-Я хочу совсем темно, - шёпот.
Том встаёт и, качаясь, подходит к окну, задёрнуть тюль.
-Спасибо, - тихо.
Пару мгновений. Холодные руки парня обхватывают талию брюнета, сидящего в кресле. Губы касаются кожи плеч. Мимолетная нежность.
-Билл, - ласково, - мы будем спать?
Мотает головой. Темно. Не видно. Но Том чувствует, и этого достаточно.
-Ты устал, - продолжая.
-Нет, - отстранённо.
-Устал, - поцелуй в висок.
-Всё не имеет значения, - тихо, утопично.
-Не опускай руки, - шёпот на ухо.
Молчание.
-Том, - оклик.
-Ммм? – прижавшись щекой к родному плечу.
-Трахни меня.
Глаза распахиваются автоматически. Недоумение. Непонимание. Удивление.
-Что ты сказал? – вопросительно.
-Трахни меня, – уверенно, пусто.
-Билл, я… - заикаясь, отпуская объятия.
-Ладно, - вздох, - не сейчас, - остановка. - Ты как решишь, я готов. Я всегда готов, - тихо, задумчиво, горько, философски.
-Билл, - рукой по плечу.
-Что?
-Пойдём спать.
-Да, ты иди, я сейчас… Я только посижу немного… Я приду, ты иди.
В эту ночь они спали в разных комнатах. А точнее лежали, прислушиваясь к дыханию друг друга, зная, что каждый из них в этот момент не спит. В голове крутились тысячи мыслей, сводимые лишь к одной – о том, кто дышит в соседней комнате, о том без кого нет жизни.

***
Утро ворвалось в сон брюнета звуком битого стекла. Мгновение парень ещё поморщился, но тут же ежесекундно вскочил, поднявшись с дивана. Пара шагов, выходя из зала.
Трясущиеся руки и смутное понимание происходящего не дали Тому, даже удержать стакан с водой. Посудина неуклюже скользнула из пальцев и, звонко упав, превратилась во множество прозрачных осколков разной формы, в которых тут же отразились все блики мутного солнечного свечения из окна.
-Бл*дь. – взглядом по битому стеклу.
Тяжёлый вздох. Прочь с кухни в коридор, где сразу увидел пару карих глаз, уткнувшихся в него. Остановка. Взглядами, читая друг друга, сбивчиво, но спокойно дыша. Билл едва приоткрыл рот, видимо, желая что-то произнести, но парень, стоявший напротив, мгновенно скользнул мимо, направляясь в сторону ванной комнаты.
Хлопок двери перед носом брюнета. Закрылся, спрятался.
-Том, - тихо.
Билл знает, точно видит, как по обратную сторону Том прислонился к двери и, судорожно дыша, сполз спиной по косяку. Брюнет ладошкой провёл по глади дерева и тяжело вздохнул.
-Том, я видел сон.
Молчание. Тяжёлый вздох из ванны и тихой:
-И что?
-Ты умер в нём.
Ещё мгновение, стоя на месте. Ещё секунда мимолётного молчания. Время. Его ход инертен. Дверь резко распахивается и Том, со всей присущей ему силой, втягивает парня в помещение, прижимая к стене.
Губами вдоль шеи. Сантиметрами по телу. Обжигая дыханием. Ловя губами губы друг друга. Жаркие касания. Сбивчивые вдохи и выдохи. Толчок в душевую кабину. Брюнет ударяется о стенку, нажимая телом подачу холодной воды. Ледяными каплями обволакивая станы. Трясущимися руками, сжимая пальцы. Язык Тома прочерчивает дорожки по груди Билла, поднимаясь к шее. Чёткие засосы на белоснежной коже. Уверенные скольжения. Языком, врываясь в лоно любимых губ, жадно втягивая воздух, вдыхая запах. Нежно ласкает. Гладит запястья, бёдра. Сжимает ягодицы, притягивая ближе к себе. С губ брюнета срывается стон, перерастающий в судорожные глотки, капающей воды и кислорода.
-Позволишь? – сквозь, разрывающийся поцелуй.
-Да, - одним дыханием с губ.
Том подтягивает Билла на себя, прижимая их обоих к стенке, забрасывает ногу парня к себе на бедро, вводя один палец вовнутрь брюнета.
-То…ом, - слетающий стон, - сразу, - дыхание, - входи сразу.
-Ты уверен?
-Да, - страстный крик, Билл резко выдирается с рук и разворачивается к парню спиной.
На губах Тома мелькает странная улыбка. Губами по худым плечам, переходя к шее. Руками, сжимая ягодицы.
-Давай же, - хрипло, чуть наклоняясь.
Страстный стон. Прижимается щекой к стенке, закрывает глаза. Слишком близко друг к другу. Одно целое.
Тяжёлое дыхание. Мимолётная остановка. Небольшие нарастающие толчки. Билл гладит бёдра Тома, судорожно дыша. Тело пробирает дрожь желания. Парень чуть наклоняется, целуя спину брюнета, проникая глубже в родное тело. Билл рукой обхватывает своё возбуждение, но Том перехватывает запястье и берёт на себя эту проблему, пальцами касаясь плоти парня, подстраиваясь под общий темп. Рваные крики. Звонкие поцелуи по коже. Языком вдоль позвоночника. Стоны. Наслаждение, страсть, отягощающее удовольствие, с тонким привкусом горечи. Потребность друг в друге. Потребность быть вместе. Здесь слишком жарко под этой ледяной водой.
А в комнате уже разрывается звоном телефон, на дисплее которого нет имени, лишь троеточие. Но Билл не ответит. Потом. Всё потом. Сейчас лишь двое: Том и он, а всё иное не важно. Джон перезвонит.

***
Противное хихиканье. Билл с ним знаком. Оно так похоже на неадекватность Тома. Мерзкое дыхание на ухо. Какие-то противные словечки. Толчок, ещё толчок. Ноги уже затекли, находясь в таком состоянии. Глаза закрыты.
Очередной клиент. Очередной адский вечер. Джона нет сегодня, он лишь привёл этого молоденького наркомана и ушёл по своим делам. Парень же, что имел брюнета, был под кайфом, предварительно чем-то накачавшись. Кажется, он сыночек какого-то влиятельного человека, раз Джон так перед ним стелился.
-Мальчика нужно ублажить, так что будь послушным, - шепнул мужчина, покидая квартиру, забрав оплату заранее, не дав Биллу ни цента, пообещав расплатиться в следующий раз лично.
Нет, брюнет не протестовал, есть ли в этом смысл? Джон в любом случае заплатит. Каким бы он ни был, он всегда давал деньги Биллу. Вопрос в другом, какой ценой приходили эти деньги?
Сегодня не надо было стонать и изображать наслаждение. Парень, что трахал брюнета не был заинтересован в ответной реакции, ему просто нужна была дырка. Но всё равно крики, то и дело, срывались с искусанных губ. Почему-то сегодня было очень больно, очень мерзко и противно, хотя Биллу не раз доставались экземпляры и похуже, которые просто издевались над молоденьким, хрупким тельцем.
Перед глазами брюнета то и дело всплывали фрагменты утреннего общения с Томом. Его ласки, его слова, его улыбка, руки. Но стоило ему открыть глаза, как отрезвляющая реальность впивалась в сознание, высасывая все соки. Становилось дико обидно, удушающе грустно, утопически больно. Сердце изнывало, разрываясь на мелкие осколки. И что мог сделать Билл? С его губ лишь беззвучно слетало: «Том», а к глазам подступали слёзы. Что-то должно было произойти, слишком плохо было этим вечером, слишком пасмурное небо, слишком густые тучи, слишком грустно. Толчок, и вновь реальность. Стон.
Эта оргия продолжалась в течение уже нескольких часов, и казалось ей нет придела. Парень входил всё глубже, всё жестче. Руки блуждали по телу, губы касались губ. Когда же он наиграется, когда же закончит?
Но вдруг раздался резкий стук в дверь. Билл машинально открыл глаза. Где-то в сердце зародилось странное волнение, лёгкая апатия. Что-то здесь было не так. Кто мог прийти? Разве, что Джон.
Вновь стук. Но парень сверху не останавливается, доходя до кондиции. Его лицо искажает истома, страсть, похоть. Вот-вот и он кончит. Вот-вот и дверь выломают. Толчок. Слетающий с губ крик. Какой-то громкий шум. Толчок. Чьи-то шаги. Испуганный взгляд в дверной проём, что ведёт в коридор. Ещё мгновение. Сердце рвётся из груди. Парень сверху долбится с ненормальной скоростью в тело. И тут навстречу они – глаза цвета крепкого чая с огромными чёрными зрачками.
Паника. Кровь приливает к лицу. В висках что-то пульсирует. Ничего не слышно. Ничего нет. Только он, и его шок. Глаза, кажется, сейчас выскочат из орбит. Но ужасней всего то, что тоже самое он видит напротив себя, в парне, что в ступоре замер в проёме двери. Оба отрицательно мотают головами, чувствуя приближающийся поток слёз, не веря увиденному. Гулкий стон с губ брюнета, срывающийся сам по себе. Лёжа под молодым человеком, как бревно, глотая ртом воздух. Что делать? Что происходит?
-Том, - судорожно, тихо, на выдохах.
В ответ лишь отрицательный кивок головы. И молодой человек выбегает из комнаты. С губ Билла срывается крик, страшный, дикий, истеричный. Нет, так не кричат люди. Лицо бледнеет, становясь мраморного цвета. Не хватает воздуха. Рваное дыхание. Он пихает своего насильника, пытаясь вырваться. Но того видимо лишь забавляет ситуация. Он прижимает Билла к кровати ещё крепче, вдалбливаясь в него изо всех сил. Брюнет же тупо орёт, бьёт парня руками по спине, барахтая ногами в воздухе. Истерика. Тупая сумасшедшая истерика. Крик, рёв, сквозь ненормальный смех партнера.
Ещё несколько секунд и Том врывается обратно в комнату. В ту, где его сердце упало, где жизнь открыла ему глаза. Всё как в тумане. Он откидывает ржущего парня на постель. На что тот лишь смеётся, загибаясь в конвульсиях. Тому знакомо это зверское веселье. Ведь его зрачки сейчас также ненормально большие.
Хватает Билла за плечи. Тот рыдает в голос, уже не различая ничего. Том кидает его на пол, приказав одеваться. Брюнет слушается, судорожно собирая раскиданную по полу одежду, бросая взгляды в сторону парня, который в мгновение с силой налетает на лежащего в постели наркомана. Он бьёт его изо всех сил, до крови, до боли в костяшках. Яростно, горько, глухо дыша. Мстит. А тот в свою очередь лишь продолжает ужасающе хохотать.
Закончив, оставив голого парня, купаться в собственной крови, Том хватает Билла за запястье и ведёт к выходу, не обращая внимания на то, что тот спотыкается, падает и плачет.
Коридор. Босиком по полу брюнет бредёт вслед за своим личным наказанием – спасением, которое крепко сжимает его руку. Так, как не сжимал ни один наручник. Или Биллу кажется?
Улица. Ветер. Вот-вот разразится буря. Тонкая рубашка, расстегнутые джинсы. Резкий, жестокий взгляд. Толчок в машину на заднее сидение. Сам же Том садится за руль.
-Ты же под кайфом, - робко, сквозь не останавливающиеся рыдания.
-Заткнись, шлюха, - грубо, выплёвывая слова.
-Я… - задыхаясь от услышанного.
-Я тебя ненавижу, - щелчок закрывающихся дверей, педаль газа.
Ехали, молча, лишь пожирая друг друга взглядами через зеркало в машине. Тишину едва нарушало мягкое шуршание шин и редкие всхлипы брюнета. В один миг Том резко затормозил и, не сказав ни единого слова, вылетел из тачки. Дверь перед Биллом распахнулась, и уверенная рука схватила его за волосы, вытягивая наружу. Билл, не удержавшись, упал на колени, ударившись об асфальт. Глаза в глаза.
-Прости меня, - срывается с губ.
-Шлюха, - резкий удар по лицу. - Тварь, - ещё один.
Брюнет не сопротивляется, просто молчит, просто слёзы текут по щекам.
-Ненавижу, ненавижу тебя, - и от очередного удара брюнет валится на пол у ног Тома, - я тебя ненавижу, - пинает в живот, наклоняется, хватает за волосы, заставляя подняться.
Брюнет глухо стонет, съёживаясь. Том же пихает его к капоту тачки, так, что тот сильно ударившись, падает на него, бороздя подбородком.
-Нравится тебе с ними е*аться? Нравится? - рывком стягивая джинсы с Билла, оставляя на нём лишь рубашку. - Так наслаждайся, - звук расстегивающейся ширинки.
Том резко, без предупреждения входит в парня, так, что тот орёт во весь голос, изо всех сил.
-Ты, также орёшь с ними? Да? – злоба. – Также? – отчаянье.
Именно отчаянье пронизывает резкий, рваный голос Тома. Именно оно рвёт сердца обоих. Жестокость – самое истинное проявление обманчивости.
Прижимает Билла к капоту, разрывая его зад. Без ласки, без нежности. Глупое насилие. Но можно ли это так назвать? Ведь сопротивления нет. Его не может быть.
-Прости меня! – громкий полу-стон, полу-крик. – Прости!
-Я ненавижу, слышишь, ненавижу, - боль в нотках голоса.
-Нет, ты лжёшь.
-Предатель, - толчок.
-Я, я…. – стон, - Жёстче, Том.
Парень сзади лишь ускоряет темп.
-Сильнее, сильнее, - стон, боль.
Горько, очень горько. Делать друг другу больно – высшее наказание. Самоистязание.
-Сильнее, - крик.
-Заткнись! Слышишь, заткнись, - ненормальный темп, разрывая плоть.
Ещё мгновение. Ещё секунда. Жуткий гром. Небо рушится. Чёрные тучи, сдвигаясь, издают сильнейший грохот, сопровождающийся яркой, режущей глаза молнией. Одинокая капля дождя, слезой срывается с огромного неба и падает на обнажённую кожу Тома. Гулкий стон обоих. И тёплота разливается по телу Билла. А на город обрушивается ливень. Сильный, дикий, сплошной ливень. Парни судорожно выдыхают и оба оседают на асфальт возле машины.
Тихое рыдание. Ненормальность. Слёзы мешаются с крупными каплями пресной воды. Руки скользят по щекам. Глаза в глаза. Смех. Они оба горько смеются, глядя друг на друга. Кажется, разум покинул этот мир.
-Прости, меня, - тихо, но Билл слышит, и этого достаточно.
-Я, прости, Том, - лишь губами, но они понимают друг друга.
Парень подносит к губам брюнета указательный палец, прося замолчать.
-Спасибо, Билл, - сквозь рыдания, притягивая молодого человека к себе, касаясь нежных губ.
-Я ничтожество.
-Нет, нет, не говори так, слышишь. Не смей так говорить. Я не достоин тебя, - подушечками пальцев, изучая лицо, по которому стекает вода, смешавшаяся с тушью и слезами. – Я ненавижу себя.
-Том, я тебе лю…
-Нет, - резко обрывая, - не говори, не надо.
Билл лишь кивает, и Том заключает его в объятия, притягивая к себе. А по щекам продолжают течь слёзы, также как и по сердцу растекается боль. Здесь не живут души, они тут умирают.

***
Вокруг странный пейзаж: голые, одинокие деревья, что расположены в метре друг от друга, им нет конца и краю. Снег. Он обрамляет всю эту спящую, мирно покоящуюся природу. Белизна устилает всё ровным покровом в пару сантиметров. Сквозь стволы и ветви просвечивается идеально-голубое небо, без каких либо пятен - облаков. Всё здесь затаилось ежесекундно, в одночасье.
Делает неуверенный шаг. Приятный хруст снега под стопой. Ещё один – ничего не происходит. Идёт вперёд, не совсем быстро, но и не медленно. Пейзаж ничуть не меняется, он идентичен с любой точки рассмотрения, как картинка на рабочем столе компьютера. Вокруг тишина, что уже начинает давить на сознание.
Вдруг где-то вдалеке появляется какое-то слабое движение. Что-то непонятное, маленькой, постепенно увеличивающейся точкой, двигается навстречу. Том ускоряет шаг. Почти бежит, когда краем глаза видит нечто постороннее на белом полотне земли. Машинально поворачивается. Снег разрезают алые капли, полоской бегущие параллельно Тому, совсем близко. Стоп.
Парень вмиг замирает и в ступоре смотрит на пол. Затем сквозь режущую тишину, раздаётся звук, напоминающий удар капли ледяной воды о стены ущелья. И новая красная песчинка, впитывается в морозную гладь. Том недоумевая смотрит на руку, с которой будто бы только что слетела кровь. Но кисть оказывается абсолютно целой и невредимой. Вновь переводит взгляд на красные пятно, чьё происхождение так и остаётся загадкой. Ещё мгновение. И чьё-то будто бы дыхание возвращает молодого человека в сознание.
Он медленно, неохотно, испуганно поворачивает голову в ту сторону, где недавно к нему двигалась чья-то фигура. И с ужасом в глазах замирает на месте. Прямо в глаза ему впивается взор Билла, белки глаз которого приобрели ярко алый оттенок. Том судорожно сглатывает, боясь пошевелиться. Кожа брюнета вся изрезана, а из ран ручьями льётся кровь, превращая тело в кусок мяса. Билл ненормально улыбается, но не двигается с места и молчит. Они оба молчат. Эта ненормальная тишина заставляет поежиться, натягивая на шею удушающую верёвку. Страшно. Очень – очень страшно. Кровь продолжает сочиться с Билла. Он абсолютно обнажён, а плоть – одна сплошная рана.
-Билл, - лишь губами, - сдерживая всхлип.
Парень в точности вторит Тому, продолжая отстранённо растягивать губы в улыбке. Затем Молодой человек делает шаг навстречу брюнету. Вновь повтор со стороны Билла. Том поднимает ладонь, желая коснуться окровавленного лица мальчика. Но вдруг нечто заставляет отшатнуться.
Вся рука Тома покрыта кровью. Он с ужасом оглядывает себя, понимая, что он раздет, затем поднимает глаза, в которых таится кошмар, паника, страх. Билл – это его собственное отражение.
Том стоит пред зеркалом и видит не брюнета, а себя. Но он не он, он и есть Билл. По ногам, рукам, пальцем, груди, шеи, щекам струится она, красная жижа с привкусом железа на вкус. Холодно, вокруг очень холодно. Нет ветра. Нет какого – либо шевеления. Нет ничего. Лишь он, его отражение, снег и капли насыщенно-алой крови. Жуть.

***
Распахивает глаза, откидывается на сидушке, тяжело выдыхает. На любу выступила пара капель ледяного пота. Медленно приходит в себя. Рукой проводит по лицу, будто пытаясь, убедится в реальности. Смотрит в зеркало, из которого на него пялится отражение, его собственное, нормальное, однако бледное и испуганное. Выдыхает, прикрывает глаза.
Резко одёргивается. Осознание. Оно явилось. Глаза ненормально быстро и внимательно оглядывают улицу. Машина! Где машина? Её нет. Двор полностью пуст, не души. Взор на часы.
-Твою мать! – шумно выругивается и метеором вылетает из тачки, с силой хлопая дверью.
Быстрые шаги к подъезду. Почти бегом. Дверь. Пролетает пару лестниц, спотыкаясь. Останавливается. Сглатывает. Страшно. Дверь квартиры Билла открыта. Нужно сделать шаг. Просто сделать шаг.
Сколько времени прошло? Когда успел уехать тот урод? И почему брюнет всё ещё не вернулся? Просто сделать шаг.
Дрожащей рукой пихает дверь, за которой кроется мрак. Нет, не столь темно, откуда-то, исходит тусклый свет, видно падающий из окна. Том медленно входит. Тихо, очень тихо.
-Билл? – мягко, встревожено.
Всё как в дурацком американском ужастике. Всё как во сне. А реальность ли это?
-Билл? – громче, делая шаг вглубь, по направлению к комнате.
Скрип пола под ногой. Еле слышный стон, вторящий эхом. Стон, что разрывает сердце. Стон, что своей глухотой режет слух. Стон, что уничтожает границы.
-Билл! – полу-крик, будто зов.
В несколько шагов преодолевает коридор. И вот она – обитель, где убивают ангела. Страшно зайти, страшно увидеть. Страшно поверить. Вновь стон. Ещё мгновение и Том распахивает дверь. Грань разорвана. Вот она его реальность. Вот голая истина. Лучше сон.

***
-Нет, - отшатывается. – Нет, - глотает звуки. – Нет, - не веря, мотает головой. – Билл, - слёзно шепчет.
В ответ, лишь стон, срывающийся с губ.
Что увидел он? Сон, он увидел свой сон на яву. Он столкнулся лицом к лицу со своим бредом, не имея пути назад. Что-то в голове ненормально пульсировало, а сердцебиение, наверное, зашкаливало.
На кровати лежал Билл. А точнее то, что от него осталось. Кровь струями стекала с его тела, разливаясь небольшими каплями по полу и белизне кровати. Грудная клетка медленно вздымалась, принимая в себя частицы кислорода. Ноги были чуть согнуты в коленях. Страшно, было страшно смотреть на это изуродованное побоями и насилием тело юноши. Руки его были прикованы наручниками к постели, рядом с которой валялось два использованных презерватива и испачканные алой кровью секс-игрушки.
Стон вывел Тома из ступора. Он ещё секунду стоял с широко распахнутыми глазами и открытым ртом, глотая потоки воздуха. Затем стрелой рванулся к постели, где стонал парень, пытаясь дышать.
-Билл, - садясь на колени у кровати, боясь коснуться.
Брюнет же в ответ лишь едва сумел повернуть голову и приоткрыть глаза, которые были до жути отёкшими и украшенными синевой с фиолетовым отливом.
-Что, - без возможности сказать, - что он с тобой сделал? – глупый вопрос в данной ситуации, растерянность.
Билл же лишь издал странное подобие всхлипа. Затем приоткрыл рот и чуть пошевелил губами. Том нагнулся ближе, не отрывая глаз.
-П…п…по…помоги….помоги, - рванный, хрипящий шёпот, - по…помо…помоги, - сбивчивое дыхание, единственное слово.
Том в ужасе бешено моргает и, просто теряя дар речи, смотрит на парня с полной паникой в глазах.
-Да, да, мой хороший, - глотая звуки, - я сейчас, я сейчас тебе помогу.
Где-то в подсознании срабатывает некий движок, и Том с ужасом осознаёт, что руки брюнета скованы.
Встаёт на ноги, оглядывает комнату, цепляясь глазами за предметы. Ключ? Где ключ? Долго искать не пришлось. Железный предметник покоился на тумбе, что стояла подле кровати. Том схватил его и вновь упал на колени, рядом с брюнетом, пачкаясь в его крови. Трясущимися руками пытался открыть замок. Секунда, ещё одна. Щелчок. Подхватывает ослабленные руки Билла, касается губами, целует ладони, пальцы, судорожно обдавая дыханием.
-Том, - тихо, чуть слышно, - я не… не хочу, чтобы… ты… ты видел, - глаза в упор, боль, струящаяся сквозь взгляд.
-Зачем ты говоришь так? Не надо, - целуя изрезанные оковами, затёкшие запястья брюнета. - Не говори так, мой родной, - по щекам уже струятся прозрачные дорожки слёз.
-Всё х… хорошо, Том, - пальцами по коже лица, лишь кончиками - мне… мне не больно, - шёпот.
-Билл, - молящее, слабое. – Прости меня, Билл, - смотря глаза, целуя руки парня.
-Всё… всё нормально, честно, - некое подобие мягкой улыбки на побитом лице. – Ты рядом, а значит всё… всё хорошо.
-Прости меня, - тихо, робко, искренне.
-П… помоги, - чуть приподнимаясь, задыхаясь собственной мукой.
-Да, да, я… я сейчас вызову скорую, - встревожено растерянно, вскакивая на ноги. – Ты лежи. Лижи, не вставай. Я всё сдёлаю. Всё решу, - быстро-быстро тараторя.
-Том, - еле слышно, - Том, - громче, - Том, не надо.
Парень, до этого момента что-то сбивчиво говорящий и мечущийся по комнате в поисках телефона, остановился и замер, растерянно, смотря на истерзанное тело брюнета. Затем глухо вздохнул. Посмотрел в глаза Билла и опустился на колени.
-Что мне сделать? – отчаянно глухо.
-Мне нужно в душ, – коротко.
-Билл, тебя надо отвезти в больницу, ты… Ты даже встать не можешь. Ты, - всхлип.
-Томми, - тихо, - всё в порядке. Помоги мне дойти до ванны.
-Хорошо, - обречённо
Том подошёл к кровати и неуверенно взглянул на брюнета. Затем нагнулся, обнимая его тело, и попытался приподнять. Стон, жалкий, хриплый, вырвался с губ Билла. Том с ужасом отстранился.
-Я сам пойду, - всхлипнул Билл и, не смотря в глаза Тома, попытался пошевелиться, новый стон, остановка. – Ты только держи меня за руку и не отпускай, - в глазах слёзы, ладонь в ладони, крепко хватаясь друг за друга.
-Я держу, - прямо на ухо, касаясь губами мочки, - Я держу, Билл.
Шаг – стон. Мгновение – крик. Тело брюнета чуть пошатывается и, обмякая, чуть припадает. Но Том подхватывает парня за талию, давая упасть на себя.
-Всё хорошо, - самовнушение с бледных туб брюнета.
Ещё шаг, ещё вдох. И с каждым мгновением новая смерть. Смерть разума, ломающая границы тьмы и света. Больно. Очень больно. И каждая секунда вечность. И каждый момент кинжалами по телу. Но рядом Том, а значит всё хорошо. Значит, закончился ад. Или только начался? Неважно.
Белая ванна. Садится в неё, пачкая белоснежность, алыми каплями. Тёплая вода струится из крана. Она, чуть пощипывая, начинает обволакивать тело. Билл смотрит в глаза парня напротив. Оба молчат. Руки Тома скользят по изнеможенному телу брюнета, заставляя расслабиться. Билл позволяет касаться. Позволяет ласкать. Позволяет. Нужно смыть грязь. Нужно очиститься. Лежит в тёплой воде, прозрачность которой приобрела розоватый оттенок, и медленно умирает. Голова откинута. Глаза закрываются. Том, что-то говорит. Но брюнет не разбирает слов. Сознание медленно покидает его. Ещё мгновение, и темнота.

тут просто мало коментируют..)
на том форуме в теме давно обновления небыло.. я вот всё жду..