***
Обещание Том сдержал. Вот только Билла рядом не было. Когда Том проснулся, солнце уже вовсю светило на ярко-голубом полотне неба. Но на белоснежной кровати оказался лишь он один. Брюнет ушёл, ничего не сказав, никак не оповестив. Том медленно, неохотно встал с постели и пошёл на балкон, прихватив пачку сигарет. Часто курит, Билл всегда это подмечал.
Брюнет, как будто пропал. Он не появился и на следующий день, и ещё через день, и спустя неделю. Что же всё это время делал Том? Ничего. Ничего, чтобы найти своего брюнета. Они никогда не искали друг друга. Они знали, что уже нашли. У них не было никаких обязанностей, обещанных друг другу. Не было и никаких условий. Поэтому Том не искал и не звонил. Он знал, что Билл придёт. Просто знал. Он это чувствовал, где-то на уровне подсознания. Это чувство зародилось ещё тогда, когда он только увидел его.
В тот день Том, как и обычно, был в университете. Прошёл лишь первый месяц с начала его учёбы здесь, но он уже был на хорошем счету среди ребят. К слову сказать, учился парень на экономическом факультете. Папа платил, а сыночек шагал по его стопам.
Парень шёл по коридору, как и всегда в широких джинсах и футболке. На голове был хвост из дред, со временем, сменившийся на чёрные косички. В ушах наушники. А впереди был он, парень, которого можно было посчитать за девушку. Аккуратно убранные чёрные локоны, спадающие на плечи. Чёлка, слегка ниспадающая на один глаз. Узкие джинсы, чёрная водолазка. Робкий взгляд карих глаз. В тот момент мир рухнул. В ту секунду что-то взорвалось в Томе, да и не только в нём, по всей видимости. Как будто маленькая атомная катастрофа произошла в области сердца, дредастый даже не заметил её, но тяжёлые последствия с летальным исходом разума, уже прокатились по его чувствам, набирая катастрофические обороты.
В тот же день Том предложил Биллу сходить в кино. Брюнет сильно засмущался, но согласился. Там они и поцеловались. Робко, нежно, как маленькие дети, ещё ничего не умеющие. Том чувствовал себя первоклассником, а Билл, в принципе, и был той самой маленькой девочкой, для которой всё впервые. После фильма они попрощались, краснея и смущаясь. Нет, они не обнимались, ни касались друг друга, лишь тихое «Пока». В тот вечер мир перевернулся и сошёл с ума. Хотелось что-то делать: прыгать, бегать, скакать, кричать, танцевать, но только не сидеть на месте.
В следующий же день они, краснея, прошли мимо друг друга в здании учебного заведения. Билл учился на переводчика в сфере экономики. Изучал английский и французский. Он часто впоследствии лепетал Тому, что-то на французском и улыбался. Том не понимал, но и не переспрашивал. Он просто чувствовал.
Затем после занятий Том дождался Билла у входа в ВУЗ. Когда брюнет выходил из здания, парень окликнул его и предложил довезти до дома. Билл был очень смущён, но, не желая расставаться с глазами цвета крепкого чая, согласился. Ехали молча, лишь бросая робкие взгляды. Когда доехали, Том проводил парня до подъезда, затем до лестничной площадки, затем до двери. А потом был жадный резкий поцелуй. Ключи долго не хотели попадать в замочную скважину, пока Том, прижимая Билла к стенке, уже стягивал с него тонкое осеннее пальто. Парень часто дышал и пытался открыть дверь. Затем была стена, прижатый к ней брюнет, обхвативший Тома ногами за талию, одежда на полу, горячие, страстные стоны, бурные оргазмы. В таком темпе они ознакомились со всей маленькой квартиркой Билла: кухонный стол, пол и стены в коридоре, бортик раковины, в которую упирались худые кисти брюнета, пока Том растягивал его сзади, ванная, небольшая постель в спальне. Они смогли оторваться друг от друга лишь глубокой ночью, когда два изнеможенных наслаждением тела, тяжело дыша, лежали на полу в спальне и только едва касались друг друга пальцами. На лице Билла был лёгкий розовый румянец и глупая счастливая улыбка, на лице Тома же удовлетворение. Так прошёл второй день их знакомства.
Порой людям не надо говорить «люблю». Это просто есть и всё, и это настолько неизбежно, что становиться каким-то внутренним убеждением, каким-то проклятием. Это даже не любовь. Это болезнь. Что они испытывали? Наверное, это можно назвать обоюдной безответной любовью или общим одиночеством. Это сумасшествие, простое и безумное в своей ненормальности.
Позже об отношениях парней узнали и в универе. Были осуждающие взгляды, неприятные слова в след и оскорбления, но чаще Биллу, не Тому. Тома слишком уважали. Брюнет, однако, не жаловался, но мальчик с дредами знал о том, что происходит. Что он сделал? А ничего. Просто, в один из прекрасных зимних дней Том подошёл к Биллу в коридоре во время перерыва между парами и среди толпы, при куче знакомых и незнакомых людей откровенно поцеловал. В тот момент повисла гробовая тишина. Все смотрели лишь на них, а парни даже не думали останавливаться, увлечённые друг другом. Потом Том отпустил раскрасневшегося Билла и жёстко посмотрел на окружающих. Так была поставлена жирная точка во всех недосказанностях. Теперь уже никто ничего не говорил вслух и не смотрел с осуждением вслед.
Прошла неделя, а Билла всё не было. Что чувствовал Том? Он безумно скучал. Скучал по запаху, по волосам, глазам и губам, по жарким ночам и нежным касаниям, по дыханию. Он знал, что Билл не изменяет. Они не изменяли друг другу, не могли, не хотели, не нужно.
Том знал, что брюнет вернётся сам. Так всегда было. Такова была их игра. Они порой исчезали из жизни друг друга, дабы дать отдохнуть, сделать вдох и себе и партнёру.
Расставание начинало напоминать какую-то фанатскую болезнь. Навязчивая идея, искомая во всём окружающем. Самоистязание – лучшая мера наказания.
Том пару раз видел Билла в университете, но не успевал перехватить, парень исчезал. Тому даже показалось, что это бред от недосыпа и постоянных наркотиков, но картинка была слишком реальной. Том знал, если ушёл, значит так надо. Вот только он не знал, сколько ещё протянет без него.
Пока Билла не было рядом, парнишка пытался наладить связь с отцом, но безуспешно. В конце концов, телефон стал пиликать, оповещая, что номера не существует. Отец разорвал все контакты с «взрослым сыном», оставив лишь поступающие деньги на счёт университета и за коммунальные услуги в квартире, которая, по сути, и не являлась собственностью Тома. Мир сгущался вокруг. Что-то тёмное, мутное и скользкое надвигалось на жизнь молодого человека. Он уже давно знал, что катастрофически попал, но просто боялся себе в этом признаться. Он слишком сильно вляпался, не имея желания остановиться.
Тёмная ночь, беззвёздное небо, холодно, открытое окно. Развивающийся тонкий белый тюль. Одинокая сжавшаяся фигурка на постели, остатки кокаина на тумбочке. Билла нет рядом. Зачем он ушёл, когда вокруг всё меркнет? Шприц, игла… Пока лишь взглядом, но теперь есть про запас, если вдруг станет мало белого порошка… Холодно этой ночью, ветер не летний. Он просил не увядать, надо дождаться. А потом… Не важно, что потом.
Где же всё это время был Билл? Куда он исчез, не сообщив Тому? Всё было крайне просто. Парню было дико стыдно. Стыдно за всё: за себя, за то, что происходит, за то, что он, просто-напросто родился. Ему было страшно. Дико страшно, что Том обо всём узнает, что он будет призирать, что он отвернётся. Брюнет просто боялся. Боялся, как боятся многие, кого когда-либо постигала такая участь. И он винил в произошедшем лишь себя, только себя. Он чувствовал себя грязью, ничтожеством, испорченным. Тот позор, который окутывал его и уверенно увлекал замкнуться в себе, не смывался никакой водой, никакими средствами, никак… И Билл чувствовал его, чувствовал сильно, отчётливо, ясно. Но вблизи с Томом он ощущал его в сотни раз сильнее. Слишком нежно было рядом с ним, слишком хорошо, слишком чисто… Он не хотел марать мир Тома.
Ко всему прочему, нужно было работать. Через месяц вновь придут за деньгами за квартиру, а в кармане у парня не было ни копейки. Не было ничего. Он фактически не ел. Конечно, всё бы было проще пойди он к Тому. Но он не пошёл, хотя понимал, что рано или поздно всё равно вернётся. Ведь они просто не могли друг без друга, не могли иначе.
