Глава 1 - (Not) very valuable night
POV Bill

После концерта очередная вечеринка. Том в клуб не захотел, сказал что голова разболелась. Густав куда-то укатил вместе с Дэвидом, Георг просто свалил не сказав никому ни слова. Тем лучше.

До входа веду себя естественно. Стоит только перешагнуть двери клуба – и понеслось. Яркий свет резанул глаза и сразу мрак. В ту же секунду снова свет. Музыка. Начинает бешено колотиться сердце. Подхожу к барной стойке, слегка виляя задом, ложу руку на талию, кинув украдкой взгляд на парня, стоящего рядом. Вполне симпатичный, прямые волосы до плеч, приятные черты лица, выразительные глазки. То, что надо. Смахиваю прядку волос, которая упала на лоб. Потом показательно облизываю губы и наблюдаю за его реакцией. Парень перехватывает мой взгляд и замечает язычок, скользнувший между губ. Выражение его лица сразу же меняется. Узнал, похоже. Интересно, что скажет. Его глаза скользят по моему носу, губам, шее, руках, возвращаются к лицу.

— Билли, сколько стоишь? – совсем тихо, так, чтобы только я расслышал.

Стараюсь не показывать легкой злобы. Ничего, я почти привык. Так многие спрашивают. Мне нравится секс – за него еще и платят. Все отлично. Склоняю голову набок и снова облизываюсь. Придвигаюсь поближе к парню и цепляюсь коготками за его футболку. Почти касаясь губами его уха, и обжигая дыханием, шепчу:

— Десять тысяч устроит…

Парень слегка присвистывает, но тут же грубо хватает меня за подбородок и впивается жестким поцелуем в губы. В отличие от моего наивного братишки, который так и не добрался до моих самых откровенных мест, этот парень претендует на очень многое…

Податливо открываю ротик и ласкаю своим язычком его тонкие губки, предоставляю все услуги своего пирсинга, и он уже тихо стонет сквозь поцелуй. Его руки блуждают по моей спине, сжимают ягодицы, бедра, и я сам начинаю тихонько поскуливать.

Через минуты три он отрывается от меня и сразу притягивает за талию к себе. Я довольно прищуриваюсь. Во взгляде, который сейчас буквально пожирает мое тело смешивается страсть, похоть и животное желание.

— Этой ночью ты будешь моей шлюшкой.

Хах, а я согласен. Покажи мне, на что способен, детка. От предвкушения снова облизываюсь и меня пробивает мелкая дрожь. Возбуждение дает о себе знать. На мгновение прикрываю глаза. Представляю, что на месте этого педика Том. Мой Том. Мой наивный и глупенький Том…

В квартиру мы заваливаемся уже целующимися. Он не выдержал и набросился на меня, едва за нами закрылись двери лифта. Этот парень буквально трахает мой рот своим неутомимым языком. За эти несколько минут он, казалось, полапал меня везде. В его действиях не было ни намека на нежность или что-то в этом роде. Бля, очередной садист. Сколько же вас?!

Как только мы достигли какой-то комнаты, видимо, спальной, он резко толкнул меня на кровать и стал сдирать одежду. Именно сдирать. Майка затрещала и полетела двумя скомканными тряпочками куда-то на пол. Следом отправились уцелевшие джинсы, и затем трусы.

Этот парень с минуту любовался открытым видом на обнаженное тело Билла Каулитца. Того самого, знаменитого и неприступного. Который сейчас, как дешевая шлюха лежит перед ним, раздвигая ноги. От таких мыслей меня в который раз передернуло. Но он посчитал это как желание и стал покрывать жадными поцелуями мою грудь. Сильно всасывая мягкую кожу, он иногда прикусывал её, оставляя заметные ранки. А мне нравилось. Я не хотел, что бы он останавливался. Я весь покрылся прозрачными капельками, а мертво стоящий член пульсировал жаром и весьма ощутимо ныл.

А этот парень все так же продолжал насиловать мое тело, перебираясь к набухшим соскам. Ммм, как же это было приятно. Он ласкал их, кусал, всасывал в свой горячий ротик… Стоны сами собой вырывались из груди, пальцы впивались в простынь, комкая и сминая ее.

— Как…Как те.. Ах!... Тебя зовут?... – хриплым голосом, и совершенно неуместно поинтересовался я. Он исподлобья взглянул на мое лицо, и с усмешкой пробормотал:

— Максим.

А затем он резко поднял меня, так, что даже слегка закружилась голова от неожиданности. Сильный толчок на плечах и я стал перед ним на коленях. Макс потерся пахом о мое лицо и протянул:

— Отсоси, моя шлюшка…

Я по-блядски улыбнулся, и стал дрожащими от сильного возбуждения руками расстегивать его ширинку. Приспустил штаны вместе с боксерами, и взору открылась внушающих размеров плоть, в несколько раз больше моей. А сколько ему лет?.. Додумать мысль мне не удалось, Максим грубо схватил меня за волосы и впихнул член по самую глотку. Тут же дал о себе знать рвотный рефлекс, мне с трудом удалось подавить тошноту. А он с наслаждением застонал, и убрал руки, зацепившись ими за спинку кровати. Пытаясь не зажмурится, и смотреть Максу в лицо снизу вверх я прижал язык к члену и подался назад. Пирсинг скользил между твердых вен, я снова заглотил головку и надавил на нее кончиком языка. Потом провел языком по всей длине и взял максимально глубоко. Затем начал плавно двигать головой, задевая края головки зубами, прикусывая и иногда чуть сжимая губы. Судя по громким и протяжным стонам, делал минет я неплохо. Через несколько минут сладкой пытки Макс кончил мне в рот. Я с легким отвращением проглотил вязкую жидкость и хищно облизался.

— А-а-а-х-х… — он выдохнул и без сил свалился на мягкие простыни, притягивая меня за руку и заставляя лечь ему на грудь. Лицо уткнулось в жесткую ткань его футболки, и в голову пришла нехитрая мысль стянуть ее нахрен.

Максим приподнялся, помогая снимать ненужную одежду. Потом все так же грубо подтянул меня за волосы к своему лицу и поцеловал. Без страсти, без нежности, просто так.
_________________________________

После той ночи у меня в кармане появилось еще десять тысяч рублей… Неприятный осадок на душе, конечно остался. До моего члена Макс даже рукой не дотронулся. Несколько раз я ему отсасывал, два раза он меня поимел.

И весь следующий день я провел в клубе. Просто сидел, пил, курил, тупо таращился на танцующих баб и выбирал красивых парней. Разглядывал их задницы. А затем опять по кругу. Сидел, пил, курил, таращился, выбирал. И опять.

К вечеру я уже не соображал ничего, вокруг плясали радужные зайчики и розовые пони. Если бы не назойливая муха в кармане, которая при ближайшем рассмотрении оказалась телефоном… Наверное я бы заснул прямо на диванчике. Но нет, Том звонил несколько раз подряд, и просто вынудил меня поднять сотовый. Пьяным, заплетающимся и таким счастливым-счастливым голосом:

— Алло-о? – слух очень больно, словно через пелену резанул повышенный голос брата, который начал что-то там визжать и орать про нетрезвое мое состояние.

— Томми, То-ом, мой любимый братик, не кипятись, я в норме. – лепетал я, почти не соображая, что несу. Так, что он там спрашивает? Где я?

— Я на дива-а-анчике… Гы-ы-ы… Да тихо, тихо, не ори блин, в клубе… О да-а, в том самом. Чо? Зачем приедешь?! – гудки.

Попал. Влип. Труп.

Глава 2 - My favourite kitten...
POV Tom

Билл носился как сумасшедший по комнате и раскидывал все вещи в сторону. При этом еще орал, ну вот совсем как полоумный. Честно, отличить невозможно. Я знаю, Билли, в глубине души ты завидуешь спокойствию своего братца.

— Сука, педик недоделанный! Какого хера ты поперся в этот клуб?! Если бы не ты, да ты, ты хоть понимаешь… Сука! – о, такой истерики он не закатывал давно. Судорожно сжимаю в руках фотографии. Невольно опускаю на них взгляд. Такие откровенности… Даже не верится, не так я себе представлял мою власть над ним. Нет, конечно, фотки отпад. А вот карьера думаю нам обеспечена на всю жизнь – два брата-близнеца, педики, озабоченные, извращенцы, так еще не могли потерпеть до номера. Занялись сексом – именно сексом, а не любовью – прямо в клубе. На диванчике. На глазах у всей публики. Ахренеть.

Из размышлений о нашем «голубом» будущем меня вырвал очередной крик.

— Эй, ты, пидорас вонючий! Обрати на свой объект страсти внимание, блядь!

Звук чего-то стеклянного. Ага, он разбил ночник. Оборачиваюсь, что бы сказать парочку ласковых слов в его смазливую морду, но натыкаюсь на взгляд. Колкий, жестокий, сумасшедший, бредовый и… Такой развратный. Ебать, у меня даже в такие моменты мысли о сексе! Что за… Я совсем рехнулся.

— Том! – визжит. Как баба. От этого все больше хочется. – Я тебя ненавижу! Не-на-ви-жу! – выкрикивает совсем срывающимся голосом, по слогам. Мне больно такое слышать. Очень больно. Лучше бы ты сказал что любишь.

— Сука!

Наблюдаю, как Билл падает на колени и хватается за волосы. Тянет их к полу, морщась и крича от боли. Слезы градом катятся по щекам, увлекая за собой черноту туши, подводки, карандаша и всей косметики, что была нанесена на твои прекрасные от природы глаза. Рыдания заполняют комнату, иногда прерываясь матами и оскорблениями в мой адрес.

В тумане, или даже в замедленной съемке вижу, как медленно подхожу к нему. Опускаюсь на колени. Протягиваю руки и обнимаю. Прижимаю к себе. Глажу по вздрагивающей спинке. Успокаиваю. И говорю что-то нежное, ласковое.

— Котенок… Котенок, зайчик, солнышко… Прости меня…

Его слезы постепенно застывают на щеках, прекращая движение. Билл весь дрожит, жмется ко мне, и утыкается носом в грудь, пачкая белоснежную ткань своей дорогой косметикой. Только мне все равно. Просто хорошо вот так сидеть.

Только теперь я понимаю, насколько он мне дорог. Я хочу его любви, приятных слов, прикосновений, заботы. Вот что мне по-настоящему нужно. А все остальное – прихоти моего извращенного временем тела. И я ничего с этим не могу сделать.

— Билл… Я люблю тебя, я не могу без тебя, родной мой…

— Я тоже… — удивленно приподнимаю брови, и пытаюсь понять, мне послышалось, или он действительно…

Поднимает свою мордашку и встречается жалостливым взглядом со мной. Его лицо все покраснело, извозилось в черноте макияжа, но осталось таким же прекрасным. Даже в таком состоянии я не могу оторвать от этого чуда взгляд. Господи, спасибо, что он мне дарован. Прежде чем я что-то скажу, Билл приподнимается, опираясь руками о мои колени, и облизывает мой нос. Затем губы. И сам, очень аккуратно, почти невесомо, целует. Нежно, ласково, заботливо. Как я и хотел.

Так же отвечаю, приоткрываю губы, пропуская его к себе. Холодный пирсинг касается разгоряченных десен, неба, языка… Сводит с ума, будоражит, успокаивает. Из-под отяжелевших век наблюдаю, как ты прикрываешь свои изумительные глазки и надламываешь брови. Невозможно отобразить ту бурю эмоций, которые отражаются сейчас на твоем личике.

Он обвивает мою шею своими хрупкими ручками, и углубляет этот восхитительный поцелуй, дарит каждую клеточку себя, отдается полностью, в здравом уме, САМ.

Тихонько стонет. Выдыхает последний воздух мне в рот и разрывает чувственный поцелуй.

Кладет голову мне на плечо и всхлипывает. О, Билл... Я понимаю, как ему плохо. Группа, сцена, популярность — для него все, что же станет с ним теперь?... Если он сломается, в этом будет виноват лишь один человек. Я. Любимый брат. Единственный близкий человек. Даже мама не настолько близка ему, как я. Он сам это сказал.

«Прости меня. За все…»

— Том… — всхлип.

-Ммм?

-Что с нами будет теперь?...— еще один всхлип.

— Не думай об этом. Я люблю тебя, котенок…

Он так и заснул у меня на руках. Заплаканный, но такой умиротворенный. Мой любимый. Билл…

Глава 4 - The guilty.
POV Bill

— Билл, надень капюшон.

Вытаращив глаза, смотрю на Тома. Открываю рот, что бы возразить, но он резко перебивает.

— Это не просьба. Не надо церемониться. Просто надень капюшон.

Пожимаю плечами и натягиваю этот чертов кусок ветровки. Черт, неуютно становится. Мельком смотрю на Тома и тут же прячу глаза. Не хочу. Не хочу больше его нежности. Лучше пусть командует. Мне страшно, когда он меняется. Не знаю, что от него нужно ожидать. Хоть мы и братья. К тому же близнецы. Просто он другой.

Выходим из отеля и быстро садимся в черный автомобиль. За рулем Том, я не люблю водить машину. Достаю из бардачка плеер и наушники. С неким удовольствием отмечаю, что диск моей любимой группы остался внутри. Врубаю полную громкость. Пустым взглядом смотрю в окно. Утопая в музыке, совсем ничего вокруг не замечаю. И полностью ухожу в себя. Я не знаю, куда мы едем. Не знаю, зачем. Не знаю, к кому. Знаю только, что рядом Том. Но от этого странное чувство страха словно усиливается. Сжимаюсь в комочек на заднем сиденье, и замираю.

Я сам не заметил, как задремал. Проснулся, видимо, от того, что машина остановилась. Музыка в наушниках все еще гремела. Я решил не подавать виду, что проснулся. В самом деле, если Тому надо – разбудит.

Вскрикиваю от неожиданности писклявым голоском. Сильные руки заводят мои запястья за спину. Помутненное сознание резко пронзает мысль, что эти жесткие пальцы принадлежат Тому. Судорожно вдыхаю воздух, которого от страха становится катастрофически мало. Распахиваю глаза и с ужасом впиваюсь в лицо брата, которое отображает непонятную жестокость, даже презрение. Застываю на секунду, но через мгновение начинаю пинаться ногами, вырывать руки и брыкаться. Не слышу ничего, громкая музыка заглушает все посторонние звуки.

— То-ом.. Пожалуйста… — хриплым голосом то ли кричу, то ли пищу. Брат срывает наушники и отбрасывает куда-то в сторону. Затем наклоняется совсем близко и шепчет на ухо пониженным голосом:

— Я знаю, откуда у тебя взялись деньги на бухло в тот день. Шлюха. – последнее слово он выпаливает с омерзением и отстраняется. Внутри все мгновенно леденеет. Начинаю трястись. Мне страшно даже думать о том, чтобы было, узнай Том о ВСЕХ моих ночах, проведенных не с ним.

— И мне наплевать, Билл, как бы ты ни раскаивался, как бы ни говорил, что любишь, я никогда не прощу тебе этого. – Том сильнее сжал мои руки за спиной, и я снова простонал его имя. Только уже более жалобно, с мучительными нотками.

– А еще мне плевать, если наша карьера закончится. Бля, да мне просто плевать на все.

— То-о-ом! – голос моментально срывается на крик, когда он со всей силы вжимает меня в сиденье. Одной рукой продолжает держать запястья, а другую сжимает в кулак и со всей силы бьет по скуле. Я лишь беспомощно дергаюсь, пытаюсь вырваться. Но Том значительно сильнее меня, теперь я это понимаю. Я не знаю, что он со мной сделает…

POV Tom

Шлюха, шлюха, шлюха, грязная, дающая всем подряд шлюха. Не допускаю даже мысли о тех ласковых словах, что говорил. Забываю всю ту любовь, которую пытался ему дарить. Даже мысль о сексе с ним вызывает теперь отвращение.

Наклоняюсь к его раскрасневшемуся лицу и сильно кусаю за нижнюю губу. Из груди Билла вырывается истошный вопль, и он мотает головой из стороны в сторону. Даю сильную пощечину, что бы не дергался. Шлюха. Подстилка. Шмыгает носом и затихает. Чувствую, как мой близнец дрожит всем телом и уже не пытается вырваться. Видимо, смирился со своей участью. И с мыслью, что я имею над ним полный контроль.

Сейчас мы далеко в лесу, никто не увидит. А даже если и увидит, хуже не станет. Шарю свободной рукой под сиденьем, где-то там валялся складной ножик. Нащупываю его, и, выудив на свет, обнажаю заточенное лезвие. Наблюдаю, как глазки Билла расширяются в ужасе. На таком смазливом и развратном личике царит хаос из эмоций, непередаваемых словами.

— Билли… Братик мой… Я так люблю тебя… — нависаю над ним и приподнимаю край его футболки. В глазах, полных отчаяния, мелькает секундная надежда, и он шепчет:

— Правда?...

— Нет. – резко разрываю футболку пополам, и наслаждаюсь треском материи, смешанным с визгливым вскриком близнеца. Затем, коснувшись холодного лезвия языком, провожу тонкую полоску на груди. Билл орет как недоделанный, словно ему отрывают ноги или руки. Из ранки начинает сочиться алая кровь. Снова подношу нож к белоснежной коже, но Билл дергается и вырывает одну руку. Перехватывает мою ладонь с зажатым ножом, с мольбой и ужасом смотрит мне в глаза. Как пугливый котенок. Бесит. Бесит-бесит-бесит.

— Томми…

— Убери руку. – повторяю совершенно спокойным, ровным тоном. От моего голоса он вздрагивает, но ладошку убирает, послушно заводя за спину. Закусывает до крови губу.

— Молодец, хорошая шлюшка.

Прежде чем Билл успевает ответить, снова касаюсь его кожи лезвием и провожу глубокую царапину. Очередной крик заполняет машину, но тут же стихает. Перевожу взгляд на мордашку брата. Какой же он жалкий. Жалкая, молящая о пощаде шлюха…

От воспоминания о том разговоре с Максом мне совершенно сносит крышу. Не могу больше видеть этого сучонка. Не могу больше жить с этими мыслями. Не могу больше существовать. И он не может.

— Знаешь, Билли… Мы вместе родились, мы вместе и умрем.

— Том…

Сильно сжимаю нож, и резко вытягиваю руку братика из-за спины. Билл жалобно скулит и шмыгает носом. А я все решил. Лезвие ножа сверкает в полумраке машины, озаряемое заходящим солнцем. Его истеричный вопль заполняет напряженную атмосферу. Алая кровь густыми каплями стекает с такого тонкого, хрупкого запястья.

Затем боль пронзает и мою руку. Я падаю на брата, придавливая своим весом. Теперь нас ничто не разлучит. А измену я уже простил. Не мог не простить.

— Я люблю тебя, котенок...