Глава 8. Пророчество
Цветочек весь извелся в этом страшном, сыром и холодном доме. Он простыл, постоянно чихал и сильно кашлял. Несмотря на то, что на дворе стояло жаркое лето, постель встречала его влажными простынями и неприятно пахнущими непросушенным пером подушками и одеялом, а на стенах в спальне буйным цветом расползалась плесень. Точнее плесень-то тут жила еще и до его приезда, и Лола даже постаралась очистить угол от черноты, но как-то впустую. К тому же в замке помимо сырости жутко воняло мочой. Этот запах настолько въелся в каменные кладки и деревянные перегородки, что первые дни Цветочек вообще не мог находиться в помещении. Учитывая, что сам небольшой замок, окруженный высоким забором и шикарной системой рвов, стоял на болотах, с которых принца одолевали комары и мошки, то заоконные пейзажи и благовония влажной гниющей земли вводили его не просто в уныние, а в самую настоящую тоску. Стражи с ним приехало минимум. Из прислуги — одна Лола. Встретил их дворецкий Ганс — старик настолько древний, что его лицо напоминало печеное яблоко, а в мутные выцветшие глаза было страшно смотреть. Из прислуги в замке еще присутствовал повар Клод, экономка Матильда, женщина неопределенного возраста, и десяток солдат. Появление среди ночи грязного, уставшего за четыре дня пути, немного очумелого от дороги наследного принца, вызвало в замке переполох. Ему сразу же натопили комнату, застелили неприятного цвета белье, приготовили поесть. Билл помнил, что в тот момент был готов заснуть на коврике у кровати, лишь бы в безопасности. Через несколько дней Лола начала жаловаться, что мерзнет в своей комнате и ей страшно. Принц попросил Матильду подобрать что-то другое. Однако женщина сказала, что им выделили лучшие комнаты, сама же она живет в пристройке на скотном дворе. Промерзнув еще одну ночь в вонючей спальне, в которой все время что-то скрипело, завывало и хлопало, он жестко потребовал, чтобы их переселили. И через пару дней кронпринц с подружкой переехали в малюсенькие комнатки в пристройке. Они лучше протапливались, не воняли, хотя здесь по-прежнему было сыро и неуютно.
Лола старалась, как могла. Каждое утро она снимала постельное белье, выносила его на двор и развешивала на солнце. Туда же она вытаскивала царскую перину, теплое одеяло и подушки. Больному принцу вынесли тахту на улицу и тоже поставили ее на солнышке, чтобы тот хотя бы немного грелся днем. Лола поила его чаем из лечебных трав, которые привезла из дома. Матильда принесла от пасечника майский мед, но сначала его попробовала Лола. Она готовила для принца еду, не такую изысканную и вкусную, какую готовил ее отец. Билл категорически отказывался даже от яблок из чужих рук. Когда жар немного спал, грудь перестало разрывать от боли, удушающий кашель отступил и оставил его несчастный взбитый мозг в покое, он постарался заняться пророчеством. Оно начиналось с его прадеда. Рассказывало о кровопролитных войнах, которые он проведет за свою жизнь, о его смерти от отравления. Цветочек быстро понимал смысл, который, временами, был настолько запрятан, что приходилось серьезно напрягать ум и память.

Год високосный, греховные страсти,
Князья и Чиновники спорят о власти,
Гибнуть стадам, царь меняет обитель,
Народ угнетен, и не виден Спаситель.
Скандалы кругом, звери тянутся к ссоре,
Нету согласья, и мира нет тоже,
Увидят, как люди во власти грызутся,
В них только злоба и смерть уживутся,
Волненье растёт и растёт напряженье,
Народной мечте принося униженье.

Тут тоже для него ничего нового не открылось. Его прадед Саулюс VI Кровавый, был большим мастером интриг, виртуозно ссорил всех, поэтому при дворе никто никому не доверял, все друг друга боялись, ненавидели, активно льстили и доносили, доносили, доносили. Поссорился прадед и с соседями, постоянно с ними воевал, конфликтовал. А обитель… Как раз в этой обители и жил он в те далекие времена. Потом пару раз перенес столицу в более сухие места. Собственно жизнь его закончилась на том, что он увеличил земли почти в три раза и пал от руки собственной фаворитки, которая не перенесла измены. Все это есть в летописях, которые Цветочек изучил давным-давно.
Предсказания для деда — короля Рудольфа I тоже не отличались оригинальностью. Только тот, взойдя на престол, прежде умертвил всех своих многочисленных братьев и сестер.

Во вселенной будет сотворен монарх,
Который недолго будет жить в мире,
Тогда потеряет путь рыбачья лодка
И управление будет совершаться с большим ущербом для всех.
Они будут убиты и начнутся долгие сражения,
Во всей стране будут сильнее угнетены,
Города и деревни вступят в большой спор,
Потом на благородных господ обрушатся мечи, огонь и воды,
Затоплены, убиты, мертвы из-за слабоумного человека.

Дед, если верить рассказам отца, страдал каким-то буйным расстройством, ему все время казалось, что за ним наблюдают, его хотят убить, вокруг плетут интриги, вот-вот начнутся войны, поэтому он нападал первым на соседей, убивал всех тех, кого приблизил к себе, мог просто так устроить показательные казни. В общем, не семья, а скопище уродов. Однажды на одном таком «показательном выступлении», где двум дюжинам солдат снесли головы за якобы готовящийся бунт, в него попала молния и убила насмерть. Народ тогда, если верить летописи, ликовал несколько дней.
Его отец — король Вильгельм II Великодушный прославился тем, что народ свой любил, в обиду не давал, со всеми дружил, границы охранял, и времена его правления в пророчестве назывались «серебряным временем», которое подготовит приход Солнца. Да, вот так и написано, что «серебро проложит дорогу солнцу».

Пророчество слабнет в своем недостатке,
Но вдруг обнаружится в полном порядке,
Он будет украшен упреком обильным,
Голод духовный, но в законе порядок,
Зато кто-то слабый стал духом всесильным.

Вообще, конечно, все это было трудно читать. Тетя Унгина явно писала или диктовала текст, находясь в каком-то странном состоянии. Потому что иногда это были красивые стихи, все ясно и понятно, а иногда рифма сбивалась, и шел какой-то набор слов, который Цветочек никак не мог расшифровать и понять. Хорошо, что он прекрасно знал летописи и путем нехитрых логических измышлений был способен сопоставить слова пророчества и историю собственной семьи.

Изгнанники, обуреваемые гневом и животной ненавистью,
Организуют большой заговор против Короля.
В тайне введут врагов по подземному ходу,
Но его старые друзья против них взбунтуются.

О! Вот это было, да! Причем это было совсем недавно. Как раз по этому поводу они и оказались у дяди Генриха. Король тогда схватил его в охапку, кинул перед собой в седло, как мешок с капустой, и рванул к дяде. Потом уже карету на ближайшем постоялом дворе взяли, ехали нормально, но у Цветочка до сих пор волосы дыбом встают от воспоминаний. Он мало что знал о произошедшем. Знал, что по подземному ходу в замок проникли враги, что охрана каким-то чудом спасла короля… Кажется, это был даже Себастьян… Билл поморщился, вспомнив видения у тети Унгины. Том… Как он там? Живой ли? Что с ним? Почему его надо бояться? В груди неприятно ныло. Он вспомнил, как брат испугался, как дернулся в безумной попытке удрать… Как упал… Он касался своих губ, как их касался Том, закрывал глаза и представлял, что это он, любимый братик. Он скучал по нему, ночами засыпал, обняв подушку и представив, что это Том. Фантазировал, как тот гладит его и целует. Плоть отзывалась на мысли, руки тянулись к паху… Ни высокая температура, ни непрекращающийся кашель, ни отвратительно влажные ночи, ничто не могло испортить его мысленных ночей с Томом. Его самых сладких, самых лучших ночей с ним. С братом все будет в порядке. Тетя Унгина сказала, что там он в безопасности. Господи, дядя Генрих так похож на Саулюса VI, так агрессивен… Томми… Ты только там держись, война закончится, и отец заберет тебя. Лишь бы был цел и здоров, а Билл придумает, как вернуть его любовь.
Первые дни, он очень переживал. Пытался понять, что Том думает обо всем этом, как относится к их многолетней разлуке и жизни порознь… такой неравной жизни… Потом понял, что, наверное, Том, так же, как и он, принял это с любопытством. Ведь он пришел к нему мириться уже зная, что они братья. Ведь он ласкал его и уговаривал, уже зная, что они братья. Ведь там, на крыше, Том дарил ласки и отдавался ему, всё зная… Том… Его милый, любимый Томми… И если Том знает, что они братья, то не причинит вреда, потому что любит. А потом мысли понеслись не туда… Они жили в неравных условиях, вдруг Том озлобится… Он старший. Старший сын получает трон. Младший… То, что дядя Генрих жив, заслуга его отца, обладающего редким в их семье человеколюбием. Даже тогда, когда милорд в глаза ему кричал, что все равно убьет, что он будет следующим королем и уничтожит щенка во что бы то ни стало, тот лишь ухмылялся в широкую рыжую бороду и просил его успокоиться. Не потому ли тетя Унгина просила держаться от Тома подальше? Да нет же! Все это ерунда! Том любит его. Он так переживал, так трогательно извинялся, так смотрел на него… нежно… Эх, столько вопросов, ответы на которые он надеялся получить у отца. Но тот уехал, распорядившись свезти принца в эту Тмутаракань. Его сопровождал Ханс Эверт со своими людьми. Сержант ни словом не обмолвился с принцем о Томе, не спросил, ничего не сказал, словно и не слышал о нем никогда. Да и с самим Биллом он разве что здоровался. Зато они отбились от разбойников два раза. Остались живы с Лолой, и на том спасибо…
Все эти пророчества были хороши, пока он понимал их смысл. А смысл он понимал, пока они повествовали о прошлом и понятном. Сейчас же в его голове был полный кавардак.

Из множества Ветвей он выбирает ту, что станет жезлом,
И ноги человека, и край звезды он равно омывает волной.

Ну, допустим, что ноги человека — это Том… Дядя живет около моря, можно предположить, что Том купается в море.

Его взволнованный голос дрожит над рукавами рек.
Божественное величие. Благодать снисходит на него.

Что-то умное снизошло на брата? Или это опять какая-то игра слов? Или это вообще не он… С другой стороны про отца уже было, следовательно, сейчас должно быть про них… Или про него?

Когда перевернутся носилки вихря

О чем это? Господи, ну неужели нельзя было написать понятно?

И станут друг против друга те, кто закутан плащом,

Кто встанет друг против друга? Зачем?

Придут поздно, когда казнь будет совершена,

Чья казнь?

Преодолев встречные ветры, письма, посланные ранее.

Ну тут хоть немного понятно, если сопоставлять с другими текстами. Будет какая-то дальняя дорога. Какая-то казнь свершится, и путники опоздают. Те, кто встанет друг против друга? Какой же бред!

Губитель Земли! Как ты будешь бояться!
Ведь Ангелы рождены, чтоб с тобой рассчитаться,
Пророчества древние вышли в подмогу —
Помощь от Друга, примкнувшего к Богу.

Губитель земли? Король земли защищает, а дядя Генрих наоборот народ свой угнетает, значит, это может быть о нем. Ангелы рождены, чтобы рассчитаться? Ангелы… Значит их много, как минимум двое. Их с Томом тоже две штуки… Так это что? Они с Томом должны что ли собственного дядю убить? Ничего себе!

То, что скрывалось долгие года и считалось потерянным, будет найдено.

Очень похоже на Тома. Его скрывали и теперь он найден.

Воин будет почитаем полубогом.

Какой воин? Кто это? Ну, допустим, что Том. Он же с пеной у рта доказывал, что воин. Но на полубога, при всем уважении, Том явно не тянул.

Зверь в театре ставит спектакль,
Изобретатель возвеличен самим собой

Кто такой зверь и какой спектакль? Ах, сколько же всего непонятного! Если бы понять, какой зверь, то сразу бы стало ясно, что за спектакль…

Когда луна завершит свой большой цикл,
Молодой Лев победит старого
На поле боя, во время одиночной дуэли.

Хм… Том должен кого-то победить? Или не Том? Ну, сам-то Билл точно отменяется, потому что он и сражаться-то не умеет.

Но только если Свет сумеет найти свой путь,
Если победит он в душе ночь,
Двуликий Монарх взойдет на престол.

Вот тут точно все понятно, что ничего не понятно. Двуликий монарх, который должен победить ночь? Кто такой двуликий монарх? Означает ли это тот, кто двуличен, лицемерен? Или это человек о двух ликах? Если победит в душе ночь? Как все сложно! Но лицемерие — это и есть ночь в душе. Тогда как он может его победить и остаться двуликим? Ерунда какая-то! А человек о двух ликах — это вообще бред, потому что таких не бывает. Даже если взять его и Тома, то они не могут быть на престоле вдвоем, потому что такого не бывает в принципе! Голова сейчас отвалится. Нельзя так много думать.

Чтобы пройти через горы и навестить Галлию,
Пронзит небо, воды и снега,
И каждого поразит своим жезлом
Мир близок к последнему периоду.

Он перечитал строчки заново. Что-то тут не вязалось. Потом еще раз и еще. Не то. Он вчитывался в строки и понимал, что здесь какая-то путаница.

Сатурн медленно возвращается.
Новая империя в разорении,
Ее изменит аквилонский полюс.
Антихрист очень скоро будет уничтожен.
Двадцать семь лет — кровь, будет длиться его война.
Кровь, человеческие тела, град из покрасневшей воды.
Король, Мятежник обретут столь лживого Антихриста,
Который всех их вовлечет в схватку…

Итак, что мы имеем в настоящем (будущим будем завтра заниматься)? Есть некий двуликий король, для которого подготовлена почва его отцом, и который взойдет на престол, предварительно совершив какой-то переворот или кого-то убив. В данном случае в голове настойчиво крутятся мысли про дядю. Путано все как-то… А последние прочитанные строки так и вовсе выбивают из колеи. Если всё так, как тут описано, то надо с этим что-то делать! Нельзя страну предавать, нельзя людей обижать, надо заботиться о них, об их благополучии. Тогда и казна будет полна и бунтов не будет, и народ за короля будет драться отважно. Сюда бы тетю Унгину, чтобы объяснила…
Лола, как обычно, пришла утром. Принесла завтрак, разбудила его. Молоко, мед, булка, чай. Потрогала лоб, обтерла лицо, грудь и спину влажным теплым полотенчиком.
— Как вы, ваше высочество?
— Глаза болят. Опять полночи просидел с пророчествами и снова ничего не понял. Тут такие отвратительные свечи.
— Я заберу у вас и этот огарок. Вам надо беречь себя, а вы глаза портите. Больше ничего не болит?
— Нет, ночью почти не кашлял. Но нос все равно забит. Я грею его твоими мешочками с песком, мало помогает.
— Не расстраивайтесь, — девушка достала гребешок и начала расчесывать свалявшиеся в колтуны мягкие волосы принца. — На кухне говорят, что бунт подавлен, отец-король возвращается. Может быть, и нас скоро отсюда заберут, я за эти полтора месяца тиной покрылась и скоро квакать начну.
— Может быть, он Тома заберет… — пробормотал себе под нос Цветочек. — Лола, а как тебе Том? Что ты думаешь? Он говорил, что вы встречались.
Девушка вздрогнула и замерла на секунду. Отвернулась, покраснев.
— Я считаю, что Том плохой. Он обманом хотел проникнуть в замок. Я не знаю, как ему это удалось, но это было подло, мерзко и отвратительно. Он хотел, чтобы я рассказывала ему о вас, он все секреты пытался выведать.
— А ты не рассказала? — улыбнулся Билл, смотря ей прямо в глаза.
— Нет.
— За месяц ничего не рассказала, как он не старался?
— Ни слова.
Цветочек почему-то развеселился. Он вспомнил, как Том говорил, что искал с ним встречи и подружился с Лолой в надежде, что она ему поможет. И вот так жестоко обломаться. Девушка насупилась. Принц сжал ее руку:
— Спасибо тебе. Для меня это так важно.
— Как он попал в замок? Почему вы тогда обменялись одеждами?
— Он пришел с тетей Унгиной. Я не могу пока тебе всего объяснить, но, думаю, ты сама скоро все поймешь.
— Вы так похожи… Если бы вы были таким же загорелым, как он, то вас было бы не отличить.
— Да, я знаю. А что говорят про бунт? Когда король будет дома? Гонцы были?
— Нет, гонцов не было. Матильда сказала. В деревню можно сходить… Хотя откуда там об этом известно? Может с почтовыми новость передали?
— Надеюсь, что мы отсюда уедем до начала осени. Я ее просто не переживу.
— Все будет хорошо, ваше высочество, — собрала она его волосы в хвост и перевязала кожаным шнурком. — Идите на солнышко, пока оно греет, я приберусь.
Он даже толком не одевался все это время. Простые штаны, блио на камизу и теплый зимний плащ или плед из овчинной шерсти. Взял пророчество и спустился вниз во двор.
На свежую голову головоломка с двуликим решилась на раз-два. После тщательного изучения текста, Цветочек перегнул книгу и увидел, что одной странички не хватает, то есть на этой странице о двуликом начали говорить, а на той закончили какую-то совершенно другую мысль. Вот же черт! Страницы нет. Нет очень важной информации! Что делать? Унгина! Когда это все закончится и он вернется домой, то первым делом поедет к ней и попросит объяснить, куда делась страничка про него! А то про каких-то Антихристов вон сколько написано, а про него вообще ни слова не сказано. Не порядок. Словно и не было его никогда. Билл задумчиво почесал затылок. А может потому и не сказано, что не быть ему королем? Он же младший, ему ничего не светит, все достанется Тому. И Тома надо опасаться… Ему стало страшно… Не для того ль Тома отдали приемным родителям, что боялись, что старший принц умрет? Зато Билл всегда был на виду, сколько раз его пытались уже убить — и не счесть. Не потому ль с Томом так возился отец, что возлагал на него светлые надежды, «семена в землю кидал»? Зато они могли целыми днями не видеться, живя в одном замке? Не потому ль он так усилил охрану и так суетился, когда Том пропал… Как жаль, что околдованный Себастьян не убил его. Умереть от руки собственного брата как-то нелепо.
Обеда принц не дождался. Он вылез из своего уютного гнездышка и ушел искать Лолу. Вместо нее нашел Матильду, которая сообщила, что девушка утром собиралась в ближайший лес за малиной и еще не вернулась. Время близилось к вечеру, есть хотелось все сильнее, и столь неожиданная пропажа служанки Цветочка напугала. Собрав всех солдат, он отправился на ее поиски. Точнее на поиски поехали солдаты. Принц, усевшись поудобнее в очень неудобной телеге, поехал следом.
Они искали ее весь вечер в том лесочке — небольшой рощице, которую можно было обойти за пару-тройку часов. Сержант заставил своих подчиненных два раза прочесать его. Цветочек нервно вышагивал туда-сюда по опушке, борясь с желанием удрать в лес и самому заняться поиском. Возничий, старый дед, сказал, что не посмотрит на его важный чин, отдерет, как мальчишку, крапивой, если только тот попробует сунуться в топи. Да и прав оказался дедок — ноги принца быстро промокли в хлюпающей жиже. Цветочек жалобно звал ее, кричал так громко, как только мог, умолял небо вернуть ему Лолу — единственного друга, которому он доверял как самому себе. Он уехал из леса только тогда, когда сержант пообещал, что завтра на рассвете они вернутся и будут искать ее снова. Всю ночь он не сомкнул глаз, а рано утром, едва пропели петухи, они вернулись в лес, послали гонцов в деревню, по округе. Лола пропала. Возничий говорил, что если она ушла на восток, то не найти ее больше. Там трясина. Никаких следов не останется. Но Билл продолжал искать. Не могла Лола умереть. Не имеет права… От слабости кружилась голова. От переживаний он совсем перестал спать. Из-за постоянно мокрых ног он опять начал кашлять и сопливиться, его знобило. В какой-то момент Билл не выдержал, сжался в телеге и разревелся.

Глава 10. Да здравствует король!
В город они попали только под вечер. Всю дорогу Цветочек думал, правильно ли он поступил, и оглядывался, в надежде увидеть всадников, скачущих обратно. С одной стороны здравый смысл ему подсказывал, что он повел себя, как последний идиот, что нельзя решать проблемы бегством от них. А с другой понимал, что или он сейчас унесет ноги и спасет голову, или второго шанса у него уже не будет. Конечно, можно будет поговорить с Томом, попросить дать возможность уйти с миром, поклясться на могиле матери, что он никогда не пойдет против него. Еще можно поговорить с отцом, выяснить всё, решить что-то... Тома сопровождал Густав... Вроде бы он свой? Пророчества принес, объяснял всё, помогал. Тетя Унгина тоже всегда помогала, подсказывала, объясняла... Может быть, Том ехал за ним, чтобы забрать и вернуть домой? Нет, пусть сами теперь разбираются. Его больше нет. Он умер для всех. Так проще. Может не совсем правильно, но однозначно проще.
Дядя Али выбрал большой постоялый двор на окраине. Договорился с хозяином. Цветочка проводили в маленькую и убогую комнатку. Узкая жесткая кровать, грубый табурет — вся мебель. Окно затянуто чем-то, но не стеклом. О том, чтобы помыться и речи быть не может. Интересно, его кожа быстро огрубеет и станет такого же коричнево-красного цвета, как у торговцев? Он подошел к кровати, но ложиться побрезговал — это белье явно никто и никогда не стирал, о чем свидетельствовали цветные пятна разной степени контрастности. Надо привыкать. Надо заставлять себя спать на таких вот простынях, есть пищу, которая пригодна только для свиней и дворовых псов.
В дверь постучали. Цветочек напрягся и отошел к окошку, пододвинув табурет поближе на случай, если придется защищаться. Черт побери! Он тут в западне. Даже спрятаться некуда…
— Милорд, — не дожидаясь разрешения, в комнату вошел дядя Али. — Ужинать будете со всеми или принести в номер?
— В номер, — устало отозвался принц. — И пусть сменят постельное белье. Я на таком спать не буду.
Мужчина лишь ухмыльнулся в бороду.
— Застелите кровать плащом. Сомневаюсь, что здесь есть что-то более приличное.
— Я?! — не оценил предложение принц.
Дверь хлопнула.
Наверное, не стоит капризничать, — удрученно рассудил Билл, снимая плащ. — Подумаешь, загаженное постельное белье... Интересно, а клопы здесь есть? Страшно-то как... Надо будет закрыть дверь и подпереть ее табуретом.
Ужин состоял из куска серого и очень невкусного на вид хлеба, какой-то массы из разваренного мяса с овощами и кружки вина. Все это ему поставили на табурет. На скромный вопрос, где можно помыть руки, служанка отреагировала громким смехом, словно он сказал что-то очень глупое и неприличное. Мясо пахло подозрительно, вино было слишком кислым, поэтому он вяло сжевал краюху хлеба. Ничего, пытался оправдать Цветочек поспешность своих действий, торговцы же как-то живут, питаются, спят вот на таких простынях, все у них хорошо, еще никто не умер. Зачем Том с друзьями ехал в замок? Может быть, он соскучился? А может быть отец забрал его у дяди? Боже! Как же он раньше-то не додумался! Ведь это же очевидно! Король увез наследного принца от своего брата, дал Тому охрану, чтобы тот забрал Билла. Он вернулся. Он же обещал вернуться. Он смелый и отважный, он сам поехал за Биллом, не доверяя никому. Нет, Том должен стать королем, должен править страной, он достоин этого! А Билл отправляется в дорогу. Быть может, они еще встретятся. Не известно, как Том, но он будет помнить о нем только самое хорошее, самое лучшее. Его ждут дальние страны... Другие народы, чужие языки… Никто о нем не позаботится, никто не подаст воды, не разделит кусок хлеба. Он будет скитаться и жить на подаяния…
Повозившись на жесткой кровати, принц понял, почему не может уснуть — мясо воняло кислятиной и это его раздражало. Он попытался открыть окно, чтобы выкинуть гадость, но рама сидела слишком плотно. Билл решил отнести тарелку на кухню. Еще ему в голову пришла замечательная идея — накормить этим повара. Пусть сам съест то, что приготовил.
Велев официантке позвать повара, Цветочек присоединился к товарищам. Взял со стола кусок хлеба, поморщился, когда понял, что тот насквозь пропитан жиром и на нем раньше лежал лук. Но есть хотелось так сильно, что принц и это бы проглотил.
— Это мой хлеб! — вдруг выбил у него из рук горбушку Микаэль — сын дяди Али, молодой, рослый парень, лет двадцати.
— Сядь! — резко подскочил дядя Али, зло сверкая глазами. — Простите его, милорд. — Он поднял хлеб с пола, отряхнул его, подул, сковырнул ногтем прилипшую грязь и протянул принцу. — Ешьте на здоровье.
Билл шарахнулся, словно ему предложили отужинать тараканами.
— Это мой хлеб! — повторил парень, не менее зло глядя на отца.
— Пусть ест, — великодушно разрешил принц, изящно махнув ручкой.
— Сядь, — процедил мужчина сыну.
Микаэль поджал губы и отвернулся, нехотя сел обратно.
Все молчали, смотрели пьяно на Билла, который с трудом улыбался из-за рвущейся наружу злости. Это было противно и не приятно.
К нему подошла стряпуха. Билл поднял на женщину глаза и брезгливо оттолкнул от себя миску с варевом.
— Это тухлое.
Хотелось домой. Там хотя бы его не кормили гнильем. Он выдержит. Это сначала тяжело, а потом он привыкнет и все будет хорошо. Голова кружилась от неприятных запахов, от духоты. Дурнота подступала к горлу.
— Пусть отнесут еду мне в номер, — бросил он дяде Али, выходя из-за стола. Тот кивнул.
Шатаясь, Билл дошел до лестницы, ведущей на второй этаж, где располагались номера. Немного постоял, держась за перила, а потом побрел на улицу. Наверное, он слишком нежный для таких экспедиций. И дело кончится тем, что либо он отравится местной кухней, либо его тайком убьет Микаэль...
— Я тебе говорил, чтобы ты его не трогал? — услышал Цветочек за спиной голос дяди Али. Отошел в тень дома, прижался к стене.
— Чего ради ты с ним так носишься? — крикливо спросил Микаэль. — Кормишь, лучшие номера снимаешь? Обо мне ты так не заботишься!
— Не трогай мальчишку! Даже слова ему поперек не говори! Даже не думай поперек! Не дай бог спугнешь, — понизил он голос до громкого шепота.
— Черта с два! — продолжал орать Микаэль. — Кто он такой?
— Головой думай, идиот!
— Я его скину при первой же возможности! Я не собираюсь делиться с ним ничем, понял?
— Какой же ты идиот! Я тебя учу-учу! Это же наше волшебное будущее!
— Да сейчас, ага! Это лишний рот и трата денег! Мясо ему не понравилось! Вчера нажрался...
Звонкая пощечина. Цветочек вздрогнул и дотронулся до щеки. Щека горела, словно это его ударили.
— Дурак! Какой же ты дурак! Ты знаешь замок в дне пути отсюда?
— Да.
— Кому он принадлежит?
— Королю.
— Ближайший населенный пункт к нему?
— Деревня Шмутц.
— Ты видел, во что он одет? Ты слышал, что он пришел в деревню пешком? Откуда мог прийти пешком мальчишка, у которого один только плащ стоит в два раза дороже всех наших товаров вместе взятых? И кем может быть мальчишка, одетый в дорогие и очень богатые вещи, который пришел из ближайшего к деревне королевского замка? А если учесть, что была война и была опасность нападения на столицу, то, как ты думаешь, куда мог король-вдовец услать своего сына Вильгельма, если только не в самое гиблое место в королевстве, до которого не доберется ни одна вражеская армия?
— Он принц? — задохнулся Микаэль от собственной догадки.
— Он — наша птица счастья! Доберемся до моря без приключений, а там уж решим, что с ним делать. Выгоды ты не видишь, сынок, ни в чем и не разбираешься в людях. Так что будь повежливее с нашим принцем, который на свою глупую голову так вовремя решил попутешествовать.
— А тот второй, которого мы утром встретили? Они ж на одно лицо.
— Откуда я знаю? Этой стране хватит и одного правителя. Этот ей не нужен. Но нужен нам, — он рассмеялся.
— А кто из них теперь король? За короля денег больше дадут.
— Коронации еще не было. Но, судя по тому, что тот второй несся в замок явно за первым, король-то как раз у нас. Король умер.
— Да здравствует король, — тихо произнес Микаэль, явно едва сдерживаясь, чтобы не закричать от радости. Добавил с издевкой: — Ваше величество изволят отведать хлеба?
— Не вздумай его так назвать! Он не знает, что король умер. Он, похоже, ничего не знает.
От последних фраз Билла бросило в холод и дрожь, он побледнел и пошатнулся. Что значит, король умер? Какой король? Почему это он умер? Какая еще коронация? О чем они?
— Извольте объяснить! — приказал принц таким тоном, что мужчины вздрогнули и, растерявшись, попятились назад. — Что значит король умер? Мой отец жив! Он не может умереть!
— Сожалею, милорд, но король трагически погиб неделю назад. Я не знаю подробностей.
— К-как… — прошептал он, прикрывая рот рукой. — Как… тра… трагически погиб?..
— Соболезную, — повесил голову дядя Али.
— А я? — всхлипнул принц. — А как же я?
— Мой мальчик, — ласково проворковал торговец и крепко прижал его к себе. Начал гладить по спутавшимся, давно нечесаным волосам.
— Мне надо в замок! — вырвался Цветочек. — Мне срочно надо в замок! Отвезите меня туда! Немедленно!
— Ночью это невозможно, милорд. Только завтра с утра.
— Нет! Мне надо немедленно! Там… Том…
— Вы можете пойти туда пешком, потому что никто не повезет вас в замок ночью без охраны. Но вас убьют по дороге. Или вы собьетесь с пути и опять-таки погибнете. Вас убьют в любом случае.
Да, его убьют в любом случае! Там Том. Если он так спешил в тот замок, то только для того, чтобы его убить. Зачем еще? Он ведь старший. Ему не нужен больше никто. Билл — лишний на этом празднике жизни. Он может выдать, сказать, что Том не его брат, мало ли похожих… Значит, Билла надо убить. Он засуетился, заметался, схватился за голову.
— Да, вы правы. Надо ехать сразу в столицу. Мы похожи… Вдруг и там…
Мужчина нахмурился, явно не понимая обрывочных мыслей юного почти монарха.
— Тот юноша, которого мы встретили по дороге… — осторожно начал дядя Али.
— Он мой старший брат-близнец. «Когда носилки перевернутся, двое сойдутся в бою и казнь свершится». Отец умер… Том… Я не хочу умирать! Заберите меня отсюда! Увезите! Я хочу с вами! Куда угодно! Пожалуйста!
— Успокойтесь! Ваше высочество, успокойтесь! Я никому вас не отдам. Мы поедем за море, как вы и хотите. Завтра же. Рано утром. Я спрячу вас. Если вы сейчас поедете один, то вас быстро поймают. После войны на дорогах беспокойно — шпионы, дезертиры, нищие… А вы так хорошо одеты. А завтра мы распродадимся и поедем к морю. День пути всего. И вы будете совершенно свободны. Я посажу вас на корабль. Куда вы хотите?
— Далеко.
— Значит далеко и поедете. Никто и никогда вас не найдет. Будете в безопасности.
— Рано утром?
— Да, рано утром придут покупатели, я уже договорился. И мы сразу же поедем к морю.
— Хорошо.
— Идите спать, милорд. Я провожу вас. Вы слишком устали.
Дядя Али взял его под руку и осторожно повел в номер. Мальчик не сопротивлялся. Он вдруг стал каким-то апатичным и вялым, словно кукла, у которой кончился завод. Мужчина так же, как вчера, осторожно снял с ребенка плащ и котту. Уложил в постель и прикрыл дырявым одеялом. Затушил свечу. Вышел в коридор и закрыл дверь на ключ. Странный он какой-то этот принц, чуднОй. Напуган сильно. До такой степени, что перестает себя контролировать. Но это даже хорошо, что он решил ехать за море. В Персии за него можно будет выручить много денег. Очень много денег — мальчик смазлив, образован и не глуп. Такой будет стоить очень дорого.
— Отец! — позвал его снизу сын. — С тобой поговорить хотят.
Альфонс ухмыльнулся. Впрочем, ему все равно, кому продавать мальчишку. Все зависит от того, кто предложит сумму больше.
Как он и думал, внизу ждал парень, которого они встретили утром по дороге в город. Рядом с ним стояли еще двое — один высокий широкоплечий с длинными рыжими волосами и другой плотный и невысокий, судя по взгляду, ведун. Ведьмаки смотрят по-особому. Ни у кого такого взгляда нет. Вот этот опасен. Неловкое слово — и он будет завидовать свиньям в сточных канавах. Никогда из долгов не вылезет.
— Добрый вечер, — холодно улыбнулся похожий на принца парень. — Мы встречались с вами утром. Вы подсказали нам дорогу.
— Хотите угостить меня за это пивом, милорд? — рассмеялся Альфонс, косясь на ведьмака.
— Можно и по пиву, — Георг чуть толкнул Тома плечом. Кивнул головой в сторону стола. — Если поговорить хотите.
— Отчего ж с хорошими людьми не поговорить.
Альфонс щелкнул пальцами и вскоре на столе перед ними поставили четыре запотевшие кружки с пенным напитком.
— Меня зовут дядя Али. За знакомство, — поднял он свой бокал
— За знакомство, — поморщился Том, пригубляя пиво и облизывая перепачканные губы так же, как вчера это делал беглый принц. — Вы…
— Погода отличная, правда? — видимо пнул друга под столом Георг.
— Да. Обычно в это время в этих местах уже во всю льют дожди. А вы откуда к нам прибыли?
— Проездом.
— Опасно сейчас путешествовать.
— А мы с охраной. К нам особо никто и не подходит. Девять отличных воинов, которые прекрасно знают свое дело.
— И Мастер, — дядя Али вежливо поклонился Густаву.
— И Мастер, — губы Густава растянулись в улыбке, но взгляд так и остался суровым. — У вас — товар, у нас — купец.
— Но у меня нет ничего, что могло бы заинтересовать такого великого Мастера, как вы. Может, вы хотите купить ткани и специи? — притворно округлил глаза торговец. — О, нам есть о чем поговорить и обсудить.
— Нет. У нас другой интерес.
— Что ж, люблю умных людей. Называйте вашу цену.
— Сто золотых, — Том выложил на стол набитые монетами кошельки.
Это было в два раза больше, чем Альфонс предполагал получить в Персии.
— Ну… Не знаю… Я не уверен… — задумчиво закатил он глаза.
— Я пожалую вам грамоту, по которой вы освобождаетесь от налогов и податей пожизненно, — мрачно произнес Том. Взгляд настолько тяжелый, что хочется забраться под стол.
— А вы, простите, кто?
— А вам какая разница? — снова влез Георг. — Документ действительный, проведен через канцелярию. Осталось поставить подпись короля. Все в ваших руках. Сто золотых и жалованная грамота, освобождающая от налогов и податей теперь ваши, а нам бы наше получить. Надеюсь, с ним ничего не случилось за время пути?
— Даже не представляю, о чем вы говорите, — очень честно посмотрел сидящим напротив юношам в глаза Альфонс.
Том достал меч из ножен. Поднялся и спокойным будничным тоном распорядился:
— Георг, забери деньги и жалованную грамоту. Густав, проследи, чтобы он никуда не делся. Я за Цветочком. Надоело мне тут улыбку из себя выдавливать.
— Милорд! — Со стола тут же исчезли деньги и бумага. — Милорд, вы забыли ключ. Третья дверь справа по коридору. Самый лучший номер.
Том выхватил ключ из его рук. Почти бегом понесся наверх, пугая окружающих грозным видом. За ним по пятам следовал Георг. И еще четыре вооруженных человека.
Цветочек не спал. Он до такой степени был ошарашен новостью о смерти короля, что пребывал в полной растерянности. Все его существо категорически отказывалось в это верить. Они же столько всего не сделали, не поговорили, не обсудили. Король не объяснил ему ничего. Как теперь быть со страной, с народом? Как распоряжаться казной? Как править и налаживать отношения с соседями? Но самое главное, они не сказали друг другу так много очень важных слов, никуда вместе так и не съездили, не сходили на речку… Его нелепые нежности в последний день… Перед отъездом король обнял его, поцеловал в лоб и попросил быть умницей, обещал, что скоро все кончится, что он вернет Тома и все будет хорошо. А как же он теперь-то? Ему совсем недавно исполнилось пятнадцать. Он благополучно проболел собственный день рождения. У него нет друзей. И теперь уже никогда не будет. Он не умеет ничего, ничего не знает, и… Впрочем, зря он размечтался. Том — старший. Так все говорили. А значит, ему и думать о том, что будет с государством. В задачу Билла входит унести из этого государства ноги, пока ему не снесли голову. А Том ехал за ним в замок вовсе не для того, чтобы радостно заключить в объятия, а чтобы тайно вывезти неизвестно куда и убить. Зачем? Все просто! Чтобы никто и никогда не смог скинуть его с трона, отобрать королевство. И если раньше можно было просить защиты у отца, то сейчас он совершенно один, не умеет сражаться, не хочет плести интриги, не поднимет руку на брата, а брат… Брат будет хорошим королем, сильным, справедливым, потому что сам жил в бедной семье и знает, чего хочет народ.
В коридоре послышались громкие торопливые шаги. В замке бесшумно повернулся ключ, и дверь распахнулась. В проеме стоял человек в черном плаще с мечом в руке.
«Вот и всё, — подумал Цветочек с каким-то облегчением. — И море не увижу».
— Дьявол! Факел! — грубо рявкнул человек голосом Тома.
Ему подали факел. Комнату осветили. Билл сидел на полу в самом дальнем углу, полностью одетый и укутанный в плащ. Он жмурился на яркий свет, сквозь полуприкрытые ресницы рассматривая гостей. Том с обнаженным оружием. Георг тоже с мечом. Какие-то вооруженные мужчины. Том… Взгляд обеспокоенный, суровый. Губы плотно сжаты. Он осмотрел комнату, обнаружил брата. Ни улыбки, ни искорки в глазах, ничего. Билл устало потер виски, понимая, что самые худшие опасения сбылись самым гадким образом. Том пришел за ним, как и обещал. Двое в плащах…
— Это правда? — едва слышно спросил Цветочек, глядя в сторону. — Про короля?
— Да, ваше величество, — так же тихо ответил Том. — Идемте.
Билл даже не шелохнулся.
— Что случилось?
— Они были в пути. Почти доехали. Оставался последний день. Король не стал останавливаться на ночь, поехал вперед с небольшим отрядом … И на них напали разбойники. Мой отец пытался его вывести, но… Их было слишком много… Короля смертельно ранили в бою. До города он не дотянул. Идемте, ваше величество. Нас ждет милорд, ваш дядя.
При слове дядя последние жалкие ошметки надежды покинули его душу. Дядя Генрих ненавидел и короля, и принца. С первым ему повезло, а теперь появилась прекрасная возможность избавиться и от второго. Том же должен это знать! Если в замке дядя Генрих, то это конец.
— Может быть, переночуем здесь? — робко предложил он.
— Нет, — спокойно, но твердо произнес Том.
Цветочек поднялся. Брат повернулся к нему спиной и пошел вперед. Билл медленно последовал за ним. Георг сзади. Их окружили солдаты. Надо хотя бы встретить смерть с достоинством. Гордо расправил плечи и поднял голову. Он будет сильным. Он — король. Несколько дней, но король.
Спускаясь по лестнице, он заметил в зале дядю Али с двумя большими кошельками в руках и довольной улыбкой. Цветочек отвернулся. Интересно, в какую сумму он обошелся казне? Сколько стоит жизнь принца, так и не ставшего королем? Его казнят при всех или тайком убьют в лесу? А Том? Что будет с Томом? Ему ведь тоже надо опасаться дядю Генриха!
— Ваш конь, — подвели к нему огромного вороного жеребца в очень красивой сбруе.
— Я не умею ездить верхом и на это не сяду, — сказал, как отрезал Цветочек, глядя на воина исподлобья.
— Мы не можем заморачиваться с каретой. Это долго и неудобно, — отозвался Георг.
— Он со мной поедет, — вздохнул Том. — Буду чаще менять лошадей.
Принца подсадили к Тому в седло. Тот обхватил его одной рукой, плотно прижимая к себе, другой держал повод.
— Ты видел отца? — в пол-оборота спросил Билл, когда они двинулись со двора.
— Нет. Когда мы приехали, его уже похоронили. Я сразу же за тобой поехал.
— Мог не спешить.
— Скажи спасибо, что мы успели. Альфонс Кауфманн помимо прочего торгует людьми. Он бы продал тебя на одном из невольничьих рынков. Это мне сказали в деревне, откуда вы вчера утром выехали. Поэтому мы решили просто выкупить тебя, чтобы не поднимать шум и сохранить твое инкогнито. Не думаю, что участь раба тебе б пришлась по душе.
— Участь трупа меня тоже не особо радует, — пробормотал Цветочек, расслабляясь в его руках. По крайней мере, дорога к месту казни пройдет в тесном контакте с любимым братом, а это уже не плохо. У него есть два дня, чтобы разбудить в этом холодном новом Томе спящего нежного другого. Всего два дня. И он их обязательно использует.

Глава 12. И станут друг против друга те, кто закутан плащом
— Георг, пожалуйста. Я бы с радостью, но ты же знаешь…
— Ваше величество…
— Билл. Не надо… Ты же друг моего… Ты друг Тома. Значит, мой друг. Билл…
— Билл… Мы будем ехать очень быстро. Том легче меня. Он из нас самый легкий. Вы с ним вместе весите, как средний мужчина. Я тяжелее него. Это уже у нас будет крепкий мужчина. А с Густавом вы будете весить, как толстый мужчина. Лошадям будет тяжело, а ехать надо быстро и далеко.
Цветочек сник и отошел, пробурчав под нос:
— Тогда я вообще пешком пойду.
— Ваше вели… Билл… Это глупо. Для того варианта, который был, Том — самое удачное решение.
— Я не поеду с ним.
— Билл, — подошел Густав. — Георг прав. Одному тебе ехать нельзя, ты не справишься, если лошадь понесет или на нас опять нападут, а с Томом тебе и удобнее, и спокойнее. К тому же Том ранен, в бою он не сможет без тебя.
— Нет, — тихо пробормотал он, качнув головой. — Не поеду с ним. К тому же в замке нас все равно убьют. Лучше уж самому свернуть себе шею, свалившись с лошади, чем доверить такое важное дело брату. Еще рука дрогнет — буду мучиться, — последние фразы он сказал достаточно громко, чтобы Том услышал, глядя на него в упор.
Том услышал. Отвернулся. Начал подтягивать подпругу, регулировать ремень стремени.
Цветочек обвел взглядом собирающихся воинов, удовлетворенно отметив, что вчера они потеряли троих, и решительным шагом направился к Рихарду.
— Рихард, я поеду с вами, — жестко сообщил он охраннику.
— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно произнес он.
— А вам не надо думать, вам надо исполнять. Это приказ.
— Я не подчиняюсь вам, милорд, — поклонился Рихард.
— Я — король. Вы на территории моего государства. Вы — мой подданный. Вы обязаны мне подчиняться.
— Вас пока что не короновали.
— Я — кронпринц. После смерти короля, я становлюсь первым лицом в государстве. Вы обязаны подчиняться.
Мужчина улыбнулся, словно оскалился, и подчеркнуто вежливо сказал:
— Престолонаследником является Томас, ваш старший брат.
— А это еще доказать надо. Мало ли похожих на меня людей. Я всех должен ко двору пускать?
— Билл, успокойся, — Георг попытался развернуть его и увести от Рихарда подальше. — Я поеду с тобой.
— Нет! — недовольно поджал Цветочек губы, вырываясь. — Я поеду с Рихардом. Это моя прихоть, мой приказ. Он обязан мне подчиняться!
— Пойдем, — к нему подошел Том и взял за руку. — Перестань истерить.
— Я не пойду! Я поеду с Рихардом! Убирайся вон! — сорвался Билл на крик, выдергивая руку. Зашипел ему в лицо: — Что ты чувствуешь, зная, что убьешь меня?
— Я абсолютно счастлив, — спокойно ответил Том.
Билл вздрогнул, словно от пощечины, замолчал. Улыбнулся обреченно. Кивнул каким-то своим мыслям. Уголки губ поползли вниз. Глаза заблестели.
— Зачем ты так? — с укором посмотрел на друга Георг, взял Цветочка за плечи и повел к своему коню. — Он шутил, не обращай внимания.
— Нет… Он сказал правду… — прошептал Билл. — Я никому не нужен… Я всю жизнь был лишним… Сначала я был не нужен отцу, теперь бра… теперь этому. Он ведь даже меня по имени ни разу не назвал… Он никак меня не называет.
Георг лишь плечами пожал.
Всю следующую дорогу принц хмурился и молчал. С Георгом оказалось не так удобно, не так уютно и вообще как-то особенно погано, да еще сидел сзади, из-за чего было не видно дорогу. Лошади шли галопом, и, как и предсказывал парень, быстро выдыхались. Пока их меняли, Билл стоял в сторонке, понурившись, и молчал. От предложенной еды он снова отказался. Из-за этого тело постепенно наполняла слабость, а голова немножко кружилась. Настроение окончательно испортилось. Том тоже ни с кем не общался. Сидел или лежал на траве, наслаждаясь редкими минутами отдыха на небольших остановках. Его беспокоила рука. Билл видел, как тот болезненно морщится, стоит лишь немного ее задеть, как бережно прижимает к телу. Густав прикладывал к большой ране листья, перевязывал чистыми повязками, читал какие-то заговоры. Том был бледный и вялый. Густав заставлял его много пить. На последнем привале Том поднялся и едва не упал — повело в сторону, словно пьяного. Хорошо Георг успел.
— Рихард, ему надо отдохнуть, — сказал Густав.
— Нет, у нас нет времени.
— Ему надо отдохнуть, — четко разделяя каждое слово, повторил он.
— Густав, он прав, у нас нет времени, — мрачно отозвался Том.
— Тогда тем более нам некуда торопиться, — припечатал Георг, потягиваясь. Снял плащ, расстелил его на земле, сложив вдвое. Густав отдал свой, положив его поверх плаща друга. Улыбнулся, приглашая Тома на импровизированное ложе. Тот, аккуратно придерживая руку, лег, сжался сразу же, укутываясь в свой плащ.
— Рихард, мне нужно несколько человек, — Густав перекинул через голову ремень дорожной сумки. — У него жар, нужно лекарство. Пусть кто-нибудь принесет чистой воды и вскипятит ее. Я скоро вернусь.
Билл проводил взглядом Густава, скрывшегося в лесу с тремя охранниками. Посмотрел на Георга, севшего рядом с Томом и обнажившего меч. С ними осталось тоже три человека. Один ушел за водой, другой собирал хворост, чтобы развести костер. Рихард неторопливо точил меч.
— У нас есть какой-нибудь план спасения? — едва слышно спросил Билл у друга. — Нас с Томом убьют. Вас, скорее всего, тоже. Сейчас самый лучший момент, чтобы напасть на них. Уберем Рихарда, с остальными будет проще справиться. Давай, я отвлеку его.
— Когда я нападу, поднимай Тома и постарайтесь убраться отсюда подальше. Если он слег, значит, дела наши совсем плохи. Мне бы лук… Иди к Тому. Как подам команду, уводи его в лес.
Билл кивнул и на четвереньках подполз к брату. Дотронулся до горячего лба, провел по волосам. Том открыл глаза, посмотрел на него устало. Цветочек улыбнулся.
— Рихард, поделитесь со мной своим абразивом. Мое где-то затерялось, — душевно улыбаясь, направился к мужчине Георг.
Принц склонился над братом, прошептал:
— Приготовься, нам сейчас надо быстро-быстро добраться до коня. Я помогу тебе.
— Вы с ума сошли? — зашипел Том.
— Это ты с ума сошел, если доверяешь дяде. Он всю жизнь был врагом нашей семьи, всегда хотел стать королем, мечтал убить нас с отцом! Надо пробовать вырваться сейчас, потом будет поздно.
— Уходите! — потонуло в громком свисте и звонком лязге металла.
Билл подхватил Тома подмышки и резко дернул вверх, заставляя подняться. Поддерживая, довел до коня. Помог забраться верхом. Том здоровой рукой закинул его позади себя. Обернулся, увидел, что друг не справляется с Рихардом, направил животное на сражающихся.
Они ворвались между ними. Том ногой отшвырнул мужчину. Георг уцепился за седло. Билл схватил его за шкирку, не давая свалиться. Что произошло дальше, принц не понял. Конь под ним вдруг встал на дыбы. Том, чтобы сохранить равновесие, поддался вперед, Цветочек же спикировал назад. В ту же секунду, его грубейшим образом перевернули на живот, заломив руку, и прижали к земле коленом.
Какой же я идиот, — расстроено пронеслось в голове.
Принц, как смог изогнулся, чтобы посмотреть удалось ли друзьям удрать. Выругался не хуже отца в день пропажи брата. Они стояли шагах в тридцати от него. Просто стояли. С оружием наготове. Стояли и ничего не делали.
— Связать их, — приказал Рихард.
Связанного Георга пару раз пнули. Билла не тронули, но руки затянули так, что они почти сразу же начали неметь. Не пощадили и Тома — веревка в двух местах перетянула рану, отчего она снова закровила. Судя по тому, как парень кусал губы и обливался потом, ему было очень больно. Веревки постепенно пропитывались кровью. Когда она начала капать на траву, а взгляд брата стал совсем мутным, Цветочек не выдержал и разорался:
— Немедленно развяжите его! Я требую, чтобы вы развязали его! Том, ты только не умирай, Том! Развяжите его немедленно!
Но никто не обращал на него никакого внимания. Рихард, как и прежде, неторопливо точил меч, двое других разводили костер.
— Вы убьете его, придурки! Развяжите! Немедленно развяжите! — кричал он, извиваясь.
— Что случилось? — подлетел к друзьям Густав. — Том! Том! — выхватил кинжал, разрезал путы. Вспорол рукав. Выругался. — Рихард! Вы с ума сошли?! — завопил он зло. — Кто дал вам право так обращаться с венценосными особами? У него рана открылась! Неужели вы не видите?! Вы… Вы… Вы за это ответите!
— Можешь подать на меня жалобу милорду, — равнодушно ответил Рихард. — А если ты сейчас не заткнешься, то присоединишься к ним. Я доступно объясняю?
Густав скрипнул зубами, перерезал веревки Биллу и Георгу. Те тут же принялись растирать почерневшие конечности. Том не шевелился, лишь тяжело дышал. Лоб покрыт испариной.
— Георг, мне нужен кипяток. Билл, посмотри у меня в сумке ступку. Сейчас, потерпи, Том, сейчас станет полегче.
Ведун заварил листья, веточки и коренья, велел укутать в плащи, чтобы те настоялись. Сам превратил в зеленую кашицу принесенные из леса листья, добавил в массу растопленный внутренний жир. Еще раз обработал рану, смыл всю кровь. Намазал полученной мазью, перебинтовал.
— Это остановит кровь. Заживляет хорошо, — бормотал себе под нос. — Билл, держи ему голову, надо чтобы он выпил отвар.
Цветочек аккуратно приподнял голову брата и положил себе на колени.
— Держись давай, — улыбался ведун, осторожно вливая в него мутное пойло с ложечки. — К вечеру оживешь. Это из-за того, что крови много потерял. Организм ослаблен. А мы ему немного поможем. Идиоты, как вы могли затеять все это и не удрать. Три идиота. Как вы смели так по-дурацки подставиться?
— Я с лошади упал, — потупился Цветочек. — Мы бы ушли…
— Это я виноват, — буркнул Георг. — Не удержал нас.
— Хороши, — недовольно протянул Густав. — Три идиота, безмозглые дураки. Что вот теперь делать? Они и шагу не дадут ступить без надзора.
— Выберемся, — глянул на друзей Том.
— Особенно ты… — поджал губы Густав. — Ты ехать-то сможешь? Нам надо миновать Черное озеро до заката. Ночевать там вредно для здоровья.
— Я все могу, — вяло улыбнулся Том.
Густав перелил снадобье во флягу.
— Будешь пить, когда рука сильно разболится или упадок сил случится. Только понемногу, буквально несколько глотков. Я сильное очень сделал. Много выпьешь, радугу поймаешь.
— Как это? — оживился больной.
— Ерунда всякая мерещится будет. Запомнил, что я сказал?
Через полчаса они снова тронулись в путь. Рихард им даже оружие отдал. Сказал, что еще одна такая выходка, и он переломит мечи, посетовал, что милорд слишком добр к таким выродкам, как они. В этот раз Билл сидел за Томом и крепко держал его за талию. Он чувствовал, что тот дрожит, напряжен. Спина мокрая.
Зелье Густава действовало. Тому действительно стало лучше, по крайней мере, внешне. Он с видимым удовольствием пререкался с Рихардом, явно раздражая мужчину своими колкостями. Билл внимательно наблюдал за перемещением их конвоя. Сейчас все были сосредоточены на паре Густав — Георг. Рядом с ними ехали только Рихард и молчаливый мужик, который, впрочем, то догонял товарищей по оружию, то отставал и пристраивался рядом с Томом. Значит, мальчишки — это своего рода их залог того, что Том никуда не денется. Чем же они его привязали? Ответ нашелся неожиданно быстро. К вечеру они добрались до Черного озера. Еще не стемнело, но солнце уже висело низко, а тени стали длинными. Пока коней расседлывали, Георг ушел с кем-то за кроликами, коих тут у самой кромки леса носилось неожиданно много. Они решили, что передохнут, поужинают и поедут дальше. Густав опять возился с рукой Тома. Билл же покрутился перед всеми и спустился к воде. Озеро большое, другой берег как будто в дымке. Там за лесом уже их река и город. Там дом. Там смерть… Как же хочется жить… Интересно, у Тома есть какой-нибудь план? Наверняка есть, он же обещал, что они выберутся. А Тому он верил. Том всегда сдерживает свои обещания.
— Мы завтра днем будем в городе, — услышал Билл из-за кустов, затаился. — Кажется, милорд дал тебе поручение. Он настоятельно просил меня проследить, чтобы все было исполнено так, как он просил… — с собеседником Рихарду явно не повезло, он оказался неразговорчивым. — Я знаю, как тебе тяжело сейчас, понимаю тебя, но пророчество надо остановить. Он тиран, который уничтожит наше государство. Сам же видел, как он орал сегодня. Под маскою овцы скрывается серый волк… — Похлопал кого-то по плечу. Впрочем, Билл, кажется, знает кого. — Это тяжело, я знаю… Хочешь, я тебе помогу? Мои люди скрутят его, тебе всего лишь надо будет перерезать ему глотку. Это не сложно — чик и всё готово. Главное, встать правильно, а то кровью зальет. Или воткнуть нож в сердце. Тут вообще крови будет мало… Ну, если тебя вид крови смущает… Я бы сам тебе помог с удовольствием, но только ты можешь его убить. Если бы не это скромное обстоятельство, то тебя бы никто и беспокоить не стал по таким пустякам — его бы давно уже убили. А завтра коронация, завтра начнется новая жизнь. Ты станешь королем, самым лучшим королем в истории государства. В общем, я сейчас скажу, чтобы для тебя все приготовили. Ну, чтобы нам не затягивать с этим.
— Не надо, — голос Тома звучал так глухо, что, казалось, он и говорит-то с трудом. — Я сам. Не хочу, чтобы он боялся меня, не хочу, чтобы друзья это видели. Вы гарантируете им жизнь?
— Слово дворянина. — Рихард тихо рассмеялся: — Меняю голову принца на жизнь твоих друзей. Слово чести, что ни одного волоса не упадет с их голов. По-моему, ты и так все видел сам — я их не трогаю. Но я жду от тебя того же — исполнения договоренности.
— Хорошо… Только оставьте нас. Я… Я хочу, чтобы хотя бы перед смертью он улыбался. Я не хочу, чтобы он боялся.
— У тебя есть полчаса. Только не думайте сбегать. Я не буду вас искать. Я сделаю то, что обещал — твои друзья доживут до утра, но ты сам себя проклянешь за это.
— Ладно. Я выполню волю дяди.
Билл словно окаменел. Широко открытыми глазами он смотрел на бронзовое в солнечных лучах озеро и не мог даже думать. Его как будто бы парализовало. В самой глубине ошарашенного сознания билась жилка-мысль, что надо срочно бежать. Не важно куда, просто подняться и бежать. Так вот почему Том все это время даже не предпринимал попыток как-то спастись. Вот почему он срывался на нем, отгонял от себя — чтобы не привыкать, чтобы потом не мучиться, что принес в жертву родного брата. Он будет счастлив. Да, ребята спасутся, а он, Билл, он никому не нужная радость жизни. Он даже жизни не достоин…
Том «случайно» нашел его через четверть часа. Пришел, чтобы позвать на ужин. Сказал, что сейчас они немного перекусят, а ночью перед сном уже поедят нормально. Глаза лихорадочно блестят, на щеках красные пятна. Цветочек так и сидел, как неживой, так и смотрел на воду невидящим взглядом. Том всегда сдерживает свои обещания. Просто тут ему, Биллу, не повезло немного.
— Что с тобой? — заинтересованно посмотрел ему в глаза Том, толкнул несильно, выводя из задумчивости. — Ты давно тут сидишь?
— Нет… Красиво, да? — тихо и спокойно отозвался Цветочек. — В замке и на болотах совсем другие закаты. Лес красивый. Мир такой красивый. Я бы хотел увидеть мир, хотел бы побывать в разных странах, есть чужую пищу, общаться с чужими людьми.
— Посмотришь еще, — смеялся Том.
Он качнул головой.
— А еще я бы хотел умереть на закате. И чтобы вот так же было красиво-красиво. Смотри, солнце красное, листья красные, вода красная… Как кровь…
— Ты просто устал. Ничего, завтра отоспишься.
— Теперь уже, наверное, да, отосплюсь…
— Обещай, что выполнишь мою просьбу?
Билл повернулся к нему. Кинжал в ножнах. Постарался улыбнуться, но вышло криво и натянуто.
— Хочу, чтобы ты улыбался. Вот всегда-всегда, даже когда совсем плохо, хочу, чтобы ты улыбался.
Он кивнул. Лицо спокойное и пустое. Взгляд никакой.
Том покрутил головой, привстал, чтобы убедиться, что за ними никто не следит. Завалил податливое тело на спину. Завис над ним, разглядывая и улыбаясь.
— Я не могу тебя пощекотать, мне не удобно, рука очень болит. Но я прошу тебя, улыбайся. Я обожаю твою улыбку. Она самая прекрасная, самая восхитительная. Я не видел, чтобы кто-нибудь когда-нибудь улыбался так же красиво, как ты.
Билл посмотрел на него. Сделал безуспешную попытку растянуть губы. Глаза наполнены страхом, обреченностью, покорностью. Том поцеловал его. Долго мусолил губы, пытаясь заставить язык отвечать. Том гладил и ласкал тело. Щекотал и покусывал шею. Цветочек лежал трупом, даже руками не шевелил. Пустой взгляд в небо.
— Ты не хочешь? — нахмурился Том, когда понял, что взаимности ему сегодня не обломится. Более того, Билл, который заводился с полу-взгляда, сейчас так и вовсе не подает никаких признаков возбуждения. — Ты же хотел…
Цветочек как-то странно на него посмотрел.
Том просиял. В глазах плясали чертики.
— Я знаю, как ты любишь.
Он стащил с него брэ и шоссы. Принялся щекотать яички, ласкать онемевшую от верховой езды промежность, гладить бедра. Потом взял член в рот. Через пару минут весьма напряженной работы губ и рук, Цветочка удалось возбудить. Рука уверенно заходила по напряженному стволу. Он зацеловывал его. Каждый поцелуй, словно пощечина — отчаянная, истеричная. Последняя… Билл все так же не шевелился, не закрывал глаза, смотрел в темнеющее небо, едва заметно, сбивчиво дышал. Том осторожно ввел палец, начал медленно двигать, стараясь расслабить мышцы. И опять никакой реакции. Потом второй. Было неудобно. Раненная рука болела, он старался пристроиться поудобнее, но все равно каждое неловкое движение беспокоило рану. Двумя руками он бы сделал ему гораздо приятнее. Приходилось обходиться одной и ртом. Цветочек расслабился только перед самым оргазмом — тихо сдавленно застонал и кончил. К тому моменту Том устал и перевозбудился, в паху неприятно тянуло. Он несколько секунд смотрел на дрожащее тело, потом собрал с живота сперму и размазал ее по своему члену и его анусу. Еще раз помассировал вход, ввел палец. Второй. Билл смотрел на него, не отрываясь. Глаза черные, волосы взъерошенные. Том мягко толкнулся бедрами вперед. Цветочек зажался, зашипел. Глаза стали большими, испуганными.
— Расслабься, — мягко попросил Том, делая еще один осторожный толчок, чувствуя, как мышцы зажимают его.
Билл выдохнул, закусил губу. Больно, неприятно, некомфортно. Но он будет терпеть и будет молчать. Хотя бы перед смертью узнать, как это. Глупо умирать девственником.
Том по чуть-чуть проникал внутрь. Мышцы все такие же — напряженные, то и дело сжимаются, словно тиски. Неприятно. Он не знал, что делать, не знал, как справиться с этими далекими от удовольствия ощущениями, как расслабить его. И спросить не у кого. Похоже, что и самому Цветочку все это не нравится. Было бы время, он бы сделал все по-другому. Но времени нет. Ничего уже нет. Оба измучались.
Над губой выступил пот. По вискам тоже стекают капельки. Руки судорожно вцепились в траву. Больно. Ужасно. Мышцы сжимаются сами собой, хочется вытолкнуть его, изгнать, выжать. Том шипит, замирает. Опять просит расслабиться, говорит, что еще совсем немного, что почти вошел, а он не может, не может больше терпеть.
— Я не хочу, — выдает Билл, рывком отодвигаясь от него. Больше нет сил, слишком больно.
Том смотрит с обидой и недоумением. Он неудовлетворен, все еще возбужден, он хочет ласки, жаждет разрядки, но Билл сегодня пас. Ему даже целовать его не хочется, даже трогать неприятно. Закрыл глаза. Наверное, надо привести себя в порядок. Умирать без штанов не по-королевски.
Рихард дал ему полчаса. Сколько они здесь возились? Сколько еще осталось? Как Том будет это делать? Наверное, как-то тайно. Он ведь не хотел, чтобы Цветочек боялся. Он и не боится. Пусто как-то. Помолиться что ли? Скоро он увидит отца. И маму. Маму он никогда не видел. Интересно, она красивая? И кормилицу увидит. Он так по ней соскучился. Только Лолу он видеть не хотел. Он все равно упрямо верил, что она жива. Он мысленно произнес молитву, попросил у всех прощения. Простил брата. Глупый… Дядя убьет его. Но отдать жизнь, чтобы жили два простых человека — это по меньшей мере благородно. С другой стороны, ну кто он Тому? Они выросли вместе, они друг за друга горой, а он… Губы задрожали. Так должно быть.
Цветочек неловко поднялся, поморщился. Дьявол, больно-то как… Том сидел в нескольких шагах от него, уткнувшись носом в колени, закрыв голову рукой. Маленький и жалкий. Билл подошел к нему сзади, обнял, прижался всем телом к сгорбленной спине. Поцеловал в шею.
— Я уважаю твой выбор, — сказал очень тихо и медленно, словно каждое слово произносится через силу. — Давай уже покончим с этим.
Том вздрогнул и резко обернулся.
— Только постарайся с первого раза… Я попытаюсь не бояться. Только улыбаться не проси.
Задрожал.
— И дядя… Он убьет тебя. Остерегайся его. Я знаю. — Цветочек поднялся, поправил на себе одежду, пригладил руками волосы. — Георгу и Густаву передай привет. Больше у меня и нет никого. А! Тетя Унгина… И обещай, что не будешь себя ни в чем винить. Так надо. Я знаю. Я бы тоже всё отдал, за жизнь друзей.
Том отвернулся. Вздохнул. Достал длинный кинжал, больше похожий на короткий меч с узким лезвием. Встал. Взгляд пустой.
— Последнее желание, — и голос Цветочка не дрожал, был тихим и уставшим. — Поцелуй. Ты ведь хотел.
Шаг вперед, руки вокруг шеи, прижаться к такому родному телу. Губы ласкают губы. Язык пробирается в рот настойчиво, упрямо. Том не отвечает. Не обнимает в ответ. Просто не мешает. Насладиться, насытиться. Отступить.
Пальцы Тома скользят по губам, по щеке. По глазам… Короткий удар. И принц с тихим вскриком мягко падает к его ногам.
Том опустился перед ним на колени. Мягко и нежно коснулся губ. Всосал их, язык скользнул по зубам. Прижался щекой к его щеке. Провел рукой по телу, запоминая его.
— Прости меня, — всхлипнул, закусил губу.
Острие легко вспороло тонкую кожу. Кровь брызнула на лицо, залила руки и выбеленный батист рубахи. В воздухе пахло смертью и страхом. Том вытерся рукавом, поморщился, когда раздался неприятный хруст ломающейся шеи, а кинжал не сразу преодолел препятствие в виде позвонков.
Встал. Еще раз посмотрел на лежащее тело.
— Ты прав. Жизнь друзей дороже.
Он возвращался к отряду без единой мысли в голове. Лишь страшная усталость навалилась на плечи и тошнило от запаха и вида крови. Мешок, что он нес, был неожиданно тяжелым и сочился кровью. Она капала на все еще зеленую траву, словно кто-то рассыпал рубины, мерцающие в лучах спешащего за горизонт солнца. Он видел, как побледнел Густав, как отшатнулся от него Георг. Он прошел мимо друзей, даже не повернувшись в их сторону.
— Король умер. Да здравствует король, — швырнул ношу на землю.
— Забери, — кивнул ближайшему к мешку стражнику Рихард.
Том остановил его черным взглядом.
— Густав, Георг, там у реки тело. Похороните по-человечески. Не хочу, чтобы его растащили дикие звери. Все-таки брат…
— Мои люди помогут, — опрометчиво предложил Рихард.
Том оскалился и зашипел зло:
— Я сказал Георг и Густав. Что не ясно? У нас был договор! Я его выполнил! Что еще? Хотите проверить? Не доверяете?
— Простая предосторожность, милорд.
На берег тут же отправился один из солдат.
Том перекинул кровоточащий мешок через луку и закрепил его. Сел верхом. Конь, почувствовавший запах крови, начал беспокойно гарцевать и тихо ржать.
Густав и Георг с ужасом следили за резкими движениями друга.
— Все в порядке, — вернулся воин. — Там столько крови…
Том повернулся к онемевшим ребятам:
— Коронация в полдень. Не опаздывайте.
Резко ударил пятками по лощеным бокам, и вороной жеребец в дорогой сбруе с места рванул в карьер.

Глава 14. Казнь совершена
Цветочек не то очнулся, не то проснулся от холода и нестерпимой головной боли. Вокруг стояла ночь, рядом горел костер, у которого сидели Густав и Георг. Вкусно пахло жареным мясом — мальчишки готовили кабанчика. Он попробовал потянуться. Георг тут же выставил ногу вперед, придерживая его, и бросил, не глядя:
— Осторожно, в огонь свалишься.
Ребята точили какие-то ветки. Кривые кидали в костер, а ровные с одного конца чуть расщепляли, а с другого остро затачивали. Судя по внушительной кучке, работали они давно и самое главное не понятно зачем.
Билл поежился и плотнее укутался в плащ, которым был укрыт.
— Дальше, — Густав что-то нарисовал веточкой на песке под ногами. — По времени мы должны уложиться. Ну, если будем стараться, конечно. Смотри, с этой стороны путь выходит значительно длиннее. Том меня спрашивал как раз…
— А где Том? — тут же подскочил Цветочек и закрутил головой. Зашипел от боли в нижней части тела. Сжал и разжал мышцы попы. Твою ж мать, как неприятно.
— Болит? — учтиво спросил Густав.
— Очень, — пожаловался принц, краснея.
Густав порылся в сумке, достал какую-то тряпицу, вытащил кожаный мешочек, выдавил из него что-то зеленовато-масляное и протянул другу:
— Приложи.
Цветочек побагровел, представляя, как он сейчас тут будет размазывать содержимое тряпки между ягодиц.
— Куда приложить? — решил уточнить на всякий случай.
— Туда, где болит, — пожал плечами Густав.
— А у тебя что болит? — вопросительно уставился на него Георг.
Наверное, даже волосы покраснели. Он растерялся.
— К скуле приложи, чтобы не болело. Или у тебя еще что-то болит?
— Голова, — облегченно выдохнул Цветочек.
Густав встал, подошел. Провел над головой руками:
— Взял я лучину — заколол чёрта, прибежал чёрный пёс — откусил боль, прибежала чёрная кошка — перекусила боль, прибежал заяц — перекусил боль. Всевышний Боже, помоги Ты Сам! Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. — Сплюнул три раза. — Сейчас все пройдет.
Билл провел рукой по щекам — правая припухшая. Правда, болит. Он приложил тряпку с лекарством к лицу.
— А где Том? — все-таки переспросил. — Где этот ужасный Рихард и его головорезы?
— Том решил, что он самый умный, и свалил от нас, — недовольно буркнул Георг. — А с ним ушли и Рихард со своими головорезами.
— Рихард сказал Тому, что он должен меня убить. Если он меня не убьет, то Рихард убьет вас. Я ничего не понимаю. Том ведь совершенно серьезно собирался меня убить. Я знаю, я видел и все слышал. Вы ведь знаете, что тетя Унгина заговорила меня? Меня никто не может убить, кроме Тома.
— Знаем, — кивнул Густав.
— Том оглушил тебя. Потом, судя по тому, что кабанчик у нас остался один, а не два, зарезал его, залил все кровью, положил тебя так, что у нас с Густавом чуть разрыв сердца не случился, когда мы тут все увидели, думали, что он и, правда, отрезал тебе голову, велел нам тебя похоронить, а сам свалил к дяде с Рихардом. Так он вывел из игры тебя и нас.
— А заодно и себя под удар по полной подставил.
— А как он меня положил? — вытаращил глаза принц.
— На пригорке, ногами сюда, головой подальше и в ямку. Да еще шею сверху прикрыл свиными внутренностями. Иллюзия, что он отрубил тебе голову, была полной. Густав вон хотел уж за ним ехать, морду за тебя бить. Еле удержал, — рассмеялся парень и перевернул поросенка другим боком к огню.
Билл потер шею. Вся одежда была в темно-коричневых пятнах. Черт…
— Нам надо ехать за ним. Его дядя убьет, — решительно поднялся все еще почти монарх. Поморщился. Да что же за наказание ему такое — задница-то болит совсем неблагородным образом.
— Сядь, — дернул его за котту Георг. — Мы тут до утра застряли. Том, гад, другого места выбрать не мог, где нас на ночь бросить. Его б сюда самого, идиота.
— Не говори так о моем брате, — величественно махнул рукой Цветочек. — Он все-таки будущий король. Ну, то есть, он уже король… Не надо так о нем. Он хороший… Заботливый… Добрый…
Ребята рассмеялись. Георг протянул ему нож и пучок веток.
— С одного конца затачиваешь, с другого вот так выемку делаешь. Давай, нам надо много стрел.
Билл покосился на него неодобрительно.
— Зачем нам стрелы, если у нас нет лука?
— Лук я сделал, пока ваше величество изволили почивать. И если ваше величество хочет спасти свою задницу, то пусть поработает руками. Займитесь, милорд, делом.
— Не королевское это дело, — скривился Цветочек. Потом лукаво улыбнулся и взялся за работу.
— Так я продолжу? — Густав стер рисунок и нарисовал новый. — Значит, смотрите, что мы с вами делаем на рассвете.
Принц перебрался поближе к другу.
— Вот озеро. Вот река, — рисовал ведун кружки и линии на песке. — Вот тут город. Если ехать с западной, нашей, стороны, то это часа четыре хода. Если с восточной — то шесть-семь. Том это знает, он спрашивал меня. Скорее всего, они доедут до переправы, на постоялом дворе переночуют и двинутся в город. Я думаю, что они туда приедут часам к восьми. В нашу задачу входит попасть в город раньше, найти дядю Ханса и, собственно, отбить Тома на подступах к замку. С Рихардом шесть человек. Думаю, что люди дяди Ханса смогут их обезвредить без проблем.
— Давайте поедем немедленно, — загорелся Билл идеей.
— Мы не можем поехать немедленно. Мы до утра не можем отсюда никуда двинуться. Так что точи стрелы.
— Объясни! Я не понимаю, почему мы не можем уйти отсюда.
— Здесь недалеко город мертвых. Упыри, оборотни всякие… Нам бы до рассвета дотянуть.
— О! — обрадовался Цветочек. — Ни разу не видел нечисть живьем.
Друзья переглянулись и вздохнули. Георг взглядом указал на полуфабрикат стрелы.
— Работай, твое величество, — похлопал его по плечу Густав, откидываясь назад и сладко потягиваясь и зевая. — И молись, чтобы ты и дальше оставался в неведенье.
Первые несколько стрел Георг забраковал, кое-что довел до ума. Показал Цветочку, что не так: взял его руки в свои и отточил кончик. Принц, высунув кончик языка от усердия, принялся повторять. Вроде бы получилось. Только пока Билл сделал одну стрелу, Георг настругал десяток. Пришлось ускориться. Густав объяснил, что это осиновые ветки, они изуродовали пару деревьев, но другие их не возьмут. Лук сделали из орешника — ветви у него гибкие и упругие, а самое главное крепкие, хорошо, что у Георга всегда с собой есть тетива. Они уже опробовали его в бою, так что все хорошо. Цветочек огляделся, даже отошел недалеко от костра — никаких признаков боя. Врет, наверное.
— Есть хочется, — облизнулся Георг, глядя на блестящего от жира поросенка.
— Думаю, что он скоро будет готов. Надо прожарить, как следует, в нем наверняка есть какие-нибудь паразиты. Все-таки лесной зверь.
— Нет, ну вот объясните мне, почему Том такая сволочь? — беззлобно всплеснул Георг руками. — Нет, чтобы взять маленького поросенка, он упер большого. Самого большого. Вот зачем ему большой кабанчик? Ведь все равно не довезет, и его за него не похвалят? Так какая разница, какого кабана было брать, а?
— С большого больше крови.
— Ну, там же еще три зайца было… — расстроено проворчал.
— А зайцы были мелкими какими-то. Одна радость — молодые.
— Девушка, — расплылся в улыбке Билл. — Девушка, идите к нам! У нас тут светло! Не ходите там! Там вурдалаки!
Из темноты к принцу шла молодая девушка. Настолько прекрасная, что он приоткрыл рот от восхищения. Черноволосая, в белоснежной камизе до самой земли и кремовой тунике. Длинные волосы распущены, их треплет легкий ветерок. На устах ласковая улыбка. Глаза припухшие, как будто она долго и безутешно плакала. Лицо бледное.
Ночь пронзил душераздирающий вой. Цветочек чуть не поседел от страха. Казалось, что звук прошел сквозь его тело, наполняя каждую клетку нечеловеческим ужасом.
— Билл, — встал Георг, потянулся, начал разминать руки и шею. Пристроил колчан за спиной. — Иди к костру и следи, чтобы наш поросенок не подгорел. Я все ж планирую поесть сегодня.
— Надо ей помочь, — кинулся к прекрасной незнакомке Цветочек.
— Стой!!! — в один голос рявкнули на него друзья.
Из темноты появилась еще одна девушка. А потом еще одна.
— Иди к костру, — жестко приказал Густав. Билл не посмел ослушаться.
Ребята явно чего-то ждали.
— Кто это? — озирался по сторонам принц. Девушки все прибывали и прибывали. Останавливались у какой-то невидимой границы, ходили вдоль нее, пытаясь найти лазейку.
— Баньши, — поморщился Густав. — Не нравится мне все это. Георг, не трать стрелы, я их так попробую отогнать.
— Ух ты! Баньши! — с интересом посмотрел на красавиц Цветочек. — Так они ж воют перед чьей-нибудь смертью. Вообще, как бы примета плохая баньши увидеть… Да еще в таком количестве.
— Как же было хорошо, когда ты просто тихо лежал себе у костра без сознания, — печально вздохнул Георг. — Густав, может ему это, а? В ухо? Я понимаю, что там… король какой-никакой…
— Погодите, — вдруг дошло до принца. — А если они воют перед смертью и к нам пришли…
— Кажется, я знаю, кого они сейчас будут оплакивать, — прорычал Георг тихо.
Густав закрыл глаза, выставил вперед руки и принялся монотонно бормотать заклинания. Девушки, как зачарованные, смотрели на него, тянули руки, которые натыкались на невидимую преграду, раскачивались в такт его словам.
Билл чувствовал, как воздух вокруг напрягается. По коже бегали щекотные мурашки. Руки и ноги вспотели. Он подполз ближе к костру и перевернул поросенка. Надо поддерживать огонь. Без света очень страшно.
Странно, но на месте растворяющихся туманом девушек, возникали другие. Одна исчезает, две появляется. Густав, с совершенно спокойным лицом, продолжал читать заклинания. Георг присел на корточки. Во рту веточка, меч и лук наготове.
— Интересно, это надолго? — шепотом спросил сам у себя Георг.
Но Цветочек услышал:
— Хорошо бы побыстрее. Поросенок или сгорит, или остынет.
— Я тебе дам «сгорит»! Следи, чтоб не сгорел, — с серьезной миной погрозил он ему кулаком. И улыбнулся. — Война войной, а ужин должен быть обязательно. О, а вот и мой клиент пожаловал.
Принц обернулся. У границы стояло нечто похожее на человека, только с синеватым оттенком кожи и ярко-красными губами. Вурдалак — обрадовался Цветочек.
— Густав, — повысил голос Георг, натягивая тетиву.
Ведун бросил быстрый взгляд в сторону упыря, хлопнул в ладоши и крикнул что-то навроде не то хэй, не то хой. Тут же вокруг них вспыхнул круг из огня. Так вот что это за граница такая, которую нечисть не может преодолеть, — магический круг. Огненный магический круг. Красиво. Пока Густав боролся с баньши, которые толкались у линии и влюбленным взглядом смотрели на парня, что-то там ему шептали прекрасными губами, куда-то манили тонкими руками, Георг стрелял по упырям осиновыми стрелами. Бил он точно, прицельно и зря стрелы не расходовал. Принц даже задумался о том, что не мешало бы научиться стрелять из лука так же хорошо, как это делает Георг. Скучно как-то. Ребята делом заняты, а он тут поросенка им жарит. Не по-королевски это. Почему-то вспомнился Том. Как он там? Живой ли? Как его рука? Спит ли сейчас? Или так же боится, как он? Хотелось прижать его к себе, успокоить, погладить, поцеловать. И с сексом плохо как вышло. Нет, Билл, правда, терпел до последнего, прежде чем соскочить. Отвратительно то, что брат ждал каких-то ответных действий, ласк, поцелуев, он, наверное, тоже волновался, переживал, старался, а Цветочек лежал трупом… Позор-то какой. Как же он так… Том ведь так хотел, был искренним, нежным. Потом вспомнил его поцелуи. Он прощался. Да, теперь это настолько очевидно, что у Билла задрожали губы. Брат прощался с ним. Они должны успеть, должны его спасти. Он не должен добраться до дяди. Они обязаны его спасти. Он не простит себе, если с Томом что-то случится. Том пожертвовал собой, лишь бы друзья жили. Да кто дал ему право распоряжаться своей жизнью, не спросив других?!
— Билл! — окликнул Георг резко.
Принц инстинктивно пригнулся к самой земле.
— Горит! — рявкнул он.
Тьфу ты! Кто о чем! Перевернул поросенка. Действительно, один бок немного подгорел. Ничего, и так съест. Он тут о высоком, о брате, а кое-кто все о жрачке да о жрачке.
Помимо вурдалаков и баньши у границ огненного круга прохаживались еще какие-то существа. В одних Билл узнал оборотней — он видел картинки в книге — нечто с телом человека и головой волка, на лапах волка, покрытые с ног до головы жесткой щетиной. Еще какие-то подозрительные тетки, с тиной в волосах. Казалось, что под кожей у них плескается грязная вода. Русалки что ли? Но никто людей достать не мог. Густав молился на коленях. Георг стрелял только по вурдалакам. Видимо, они были единственными, кто мог преодолеть заклинания круга. Очень много нечисти. Она напрягает и пугает. Эх, Томми, если бы ты знал, в каком злачном месте оставил своих друзей… Билл посмотрел на небо — когда же уже рассвет?
Грозный рык прокатился по берегу. Он подобрался весь, пододвинулся ближе к пламени. Густав вопросительно посмотрел на Георга. Нечисть тоже замерла, отступила.
— Если это то, о чем я думаю, нам хана, — честно признался колдун. — Я не знаю против него заклинаний, а защита его не удержит.
— А меч? — вынул из ножен оружие Георг.
— Бесполезно.
— А чем его взять? Может можно договориться? — встрял Цветочек.
— Можешь попросить его убить тебя быстро, — перекосился Густав, доставая меч. Повернулся к Георгу: — Старайся не выходить за границы круга. Тут нас только он достанет, а за ней все остальные.
— А кто — он? — жалобно спросил Билл.
— Вервольф, — обреченно произнес Густав.
Георг дернулся, словно его укусили за зад.
— Вервольф? — переспросил с ужасом.
— Нам бы до рассвета продержаться… Кружи его. Рассвет скоро. В бой не вступай особо, он порвет только так. А ты, Билл, сиди тихо, как мышь. Бог даст, не заметит.
Нечисть расступилась, пропуская вперед огромного, как медведь, волка, идущего на задних лапах. Передние лапы и тело, как у человека. На шее и по талии — обереги. В руках-лапах посох с какими-то камушками, перышками и висюльками, венчает все небольшой череп, похоже, ягненка. Из пасти капает кровавая слюна. Глаза желтые, злые. Остановившись у границы круга, Вервольф осмотрел стоящих по ту сторону людей. Билл сглотнул и попятился, вынимая из-за пояса меч — штуку абсолютно бесполезную, и даже опасную в его руках. Ну, Том, ну сволочь! Вот только доберется брат до тебя! Человек-волк спокойно прошел сквозь огонь. Густав и Георг тут же разошлись в разные стороны, приготовившись к бою.
Да, Цветочек позорно прятался за костром, совершенно позабыв про поросенка, пока ребята сражались. Это было действительно страшно. Всё, что Билл мог в тот момент — это следить за чудовищем и елозить около огня, прикрываясь пламенем. Вервольф нападал на них со злобным рыком, старался когтистыми лапами достать до кожи, вспороть ее. Те отвлекали, оборонялись, отскакивали в последний момент. Сталь мечей со звонким лязгом встречалась с металлом его казалось бы деревянного посоха. Густав старался разбить черепушку ягненка. Наверное, думал, что в нем сила Вервольфа. Тот лишь злился, становился агрессивнее, выпады все резче, все опаснее. Георг в такие моменты брал его на себя. Билл отползал ближе к огненной границе и прикидывался ветошью, бормоча, как молитву:
— Меня может убить только Том. Только Том может меня убить. Обломайтесь, уроды!
Впрочем, ветошью он прикидывался недолго. Черные воды озера забурлили, вспенились и около их берега вынырнуло существо с кошмарной черепо-образной мордой, когтистыми кожаными крыльями и телом змеи. Билл взвизгнул и хотел было рвануть куда-нибудь, но, обернувшись, понял, что ни куда, ни нибудь не получится: они окружены нечистью, друзья сражаются с главным оборотнем, а отбиваться от этого чудовища ему придется самостоятельно. Существо быстро приближалось. Билл метнулся к костру, в надежде, что огонь круга его остановит. Ничерта! Оно распахнуло пасть, явно собираясь поужинать свежей королятиной. Королятина к таким радикальным жизненным изменениям готова не была. Билл схватил головешку и, когда голова приблизилась максимально близко, швырнул огненный факел существу в рот. Приятно было слышать его недовольный вой. Запахло паленым. Змей взвился вверх. Принц закрутил головой, пытаясь найти что-нибудь для защиты. Пусто! Только стрелы и ветки, дрова да сумка Густава. Хм… Сумка? Идея идиотская, но… Он схватил сумку друга. Змей стремительно несся вниз. Рискуя обжечь руки, лицо, подпалить волосы и сжечь глаза, Билл развернул кожаную сумку на песке, откинул кабанчика в сторону, мечом резко сгреб на нее горячие угли, и когда чудище через мгновение нависло над ним, рывком поднял огненную кучу и швырнул в пасть змею. Оно мотнуло головой, стараясь выплюнуть горячий бутерброд. Принц прицелился и вогнал меч, как иголку в подушечку, в глаз существа. Змей ударил его крылом и поспешно отступил. Принц ловко поднялся, победно закричал, запрыгал радостно, захлопал в ладоши. Хорошо. От одного отбились. Когда же этот чертов рассвет? У него теперь ни меча, ни костра, только сгоревший кабанчик. Георг его покалечит, а за сумку Густав убьет.
— Билл!!! — услышал вопль сбоку.
Он повернулся и замер — на него несся Вервольф. Мощный толчок. Прыжок. Цветочек рухнул на землю, словно ему подрубили ноги. Оборотень пролетел над ним. И растаял, едва лапы коснулись песка. Вместе с ним туманом растаяли и остальные.
— Твою мать… — выдохнул он, дрожащей рукой вытирая пот со лба.
— Не задел? — упал перед ним на колени Густав.
— Нет. Густи, скажи, что они испугались и разбежались, а, — взмолился он.
— Да, отбились. Пару минут отдыхаем и вперед. Тома надо спасать.
— Слава Богу.
— А что за стрекоза из озера вынырнула? — Георг протянул принцу руку.
— Виверн, — неуверенно ответил Густав. — Это такой род дракона. Очень опасный. У него жало на конце хвоста. Очень ядовитое. Если бы он тебя задел, то я бы не смог тебя спасти. Тебя бы никто не смог спасти.
— Я не знал об этом, — расстроился принц.
— Кстати, его можно убить только серебром. Странно, что ты так его отогнал. Не хочешь рассказать, как ты это сделал.
Цветочек покраснел.
— Спасибо твоей сумке… — пробормотал еле слышно.
— ЧТО?!! — завопил Густав.
— Ну, я ее ему скормил, — шепотом.
— ДА Я ТЕБЯ!!!
— Густи, погоди, — оттащил взбешенного друга Георг. — Билл, вот это что такое? — он показал ему обуглившегося кабанчика, обильно обвалянного в песке. — Я тебе что велел делать? Я тебя о чем просил?
— Я это… Там же тот… Ну… Этот… — бессвязно забормотал Цветочек.
— Дай, я его убью!!! — орал Густав. — Как ты смел трогать мою сумку, идиот?!!
— Больше ничего под рукой не оказалось… — шепотом оправдывался принц.
— Там же снадобья! Мази! Лекарства! — хватался колдун за голову. — Там же столько всего!
— Густав, ну прости меня… Но ничего другого не было под рукой… Я кабанчика старался спасти… Для Георга…
Мальчишки переглянулись, посмотрели на обуглившегося поросенка. И захохотали. Обняли принца.
— Ты молодец! Отлично его угостил! Мы не ожидали! Спасибо тебе! Молодец! Настоящий король! — они трепали его по лохматой голове, хлопали по спине, смеялись.
— И вы меня простите за кабанчика и сумку? — боязливо спросил принц.
— Главное, что все живы, — заверил его Георг.
— Нам надо выезжать. Георг, седлай коней, я тут посмотрю, что и как, свободен ли путь. Билл, помоги ему.
Он с готовностью кивнул и понесся за Георгом.
Лошади стояли привязанные к дереву недалеко от места их ночевки.
— А почему их не тронули? — спросил принц, подавая другу седло.
— Густав заговорил место и закрыл его кругом. Он вообще молодец. Если бы не он, мы бы не выжили. Мы когда поняли, что тебя Том вырубил надолго, сразу же к ночевке начали готовиться. Густи лошадей закрыл, нам выбрал безопасное место. Я в лес сбегал, две осины срубил, лук сделал. В общем, пока ты отдыхал, мы тут работали. А потом началось. Мы до тебя два боя уже выдержали. Сначала мелочь какая-то была, Густи их заговорами и молитвами отгонял. Потом посерьезнее дичь пошла. А под утро, вот видишь, Вервольф появился и Виверн. Я когда эту стрекозу увидел, понял, что не выстоим мы вдвоем против них. Густи плохо сражается, а его заговоры на них не действуют. Хорошо, что ты не растерялся. Хотя с сумкой Густава ты явно погорячился.
— Я ему новую пожалую, — буркнул Билл.
— Да там не в сумке дело… Там снадобья… Слушай, тебе придется ехать сейчас самому, — он проверял подпруги, регулировал стремена. — Нам надо двигаться очень быстро, а вдвоем мы загоним лошадей.
— Я не могу сам… — затряс головой Цветочек.
— Придется.
— Он не может ехать сам, — Густав свалил на землю сумку Георга и его кинжал. — У него гипподромофобия. Не знаю, как правильно. Это не контролируется.
— А что это такое? — нахмурился Георг.
— Гиппос — по-гречески лошадь. Дромос — дорога. Фобос — страх, — расшифровал принц.
— Да, — улыбнулся Густав, на радостях даже приобняв Цветочка. — Страх перед верховой ездой, ну как-то так… Георг, надо как-то выкручиваться.
— Я рядом с вами, умными, чувствую себя убогим идиотом, — проворчал парень. — Мы вдвоем на одной лошади будем ехать медленнее. Мы не успеем. Если Тома довезут до замка, то он погибнет. Надо его в городе перехватывать, вы же знаете.
— Я попробую. Я постараюсь. Ради Тома.
— Хорошо. При галопе тело чуть вперед наклоняй. Держись ногами. Рысь — всё просто: работает поясница — вверх-вниз, как на женщине. Хотя о чем я… Ты хоть целовался, твое величество?
— Целовался, — покраснел Билл. — И не только. Вверх — вниз. Я понял.
Мальчишки снова захохотали. Георг подсадил принца. Сам ловко вскочил в седло.
— Слушайте внимательно, мы сейчас проедем по городу мертвых, — инструктировал друзей Густав. — Не думаю, что что-то пойдет не так. Время такое, когда все должны спать. В крайнем случае, Георг, Билл, гоните вперед, я их задержу. Не оглядывайтесь самое главное. Просто все время вперед. Ну а потом уже через луга к замку. В городе сразу же к Хансу Эверту, нам нужны люди.
— Я знаю все тайные ходы в замке! — морщился принц, пристраивая болящую попу поудобнее. Интересно, она еще долго будет зудеть? Мало того, что удовольствие какое-то болезненное, так теперь еще и болит безбожно.
— Отлично, надеюсь, до замка мы его перехватим. Ральфа пошлем за бабушкой, а сами будем ловить Тома.
Путь до города, действительно оказался коротким. Не прошло и четверти часа, как они по заброшенной дороге въехали в лес, что окружал озеро по северному берегу, а еще минут через десять им начали попадаться разрушенные дома. Сначала редко, потом все чаще и чаще.
Город мертвых оказался заброшенной полуразрушенной большой деревней. Заборы покосились, крыши большинства домов провалились, окна пустыми глазницами провожали летящих сквозь сумрак осеннего рассвета путников в черных плащах. Ни тебе петухов, ни кур, ни овец или коров. Тишина. Кое-где стояли гробы. Все плотно закрыты крышками. Могильные холмики со свежей землей, как будто кого-то похоронили только-только. Иногда Биллу казалось, что из темноты изб на них смотрят желтые глаза оборотней. Холодок пробегал по спине. Но он, вцепившись в гриву, гнал своего коня вперед. Рядом скакали Густав и Георг, готовые подхватить или поддержать его в любую секунду.
Ездить верхом было не так страшно и не так опасно, как он думал. И если бы не больной зад, то очень даже приятно. Но это ничего, сейчас главное, успеть спасти Тома. Ради Тома он научится не только скакать на лошади, но и сражаться, стрелять. Ради Тома он свернет горы и заставит солнце вращаться в другую сторону. Ради Тома он пожертвует всем, даже собственной жизнью.
Как Густав и предсказывал, они миновали город мертвых без происшествий. Пронеслись мимо, ничего не трогая, никуда не заглядывая, ни слова не говоря. Густав потом пояснил, что он в таком состоянии находится всего один час в сутки после первого крика петуха, потом бы с ребятами разделались еще на подступах к нему.
Мальчишки спешили. Георг уже раз в пятый повторил, что им надо сначала к дяде Хансу, потом ловить Тома. Он заметно нервничал. Билл видел, как тот теребит рукоять меча, поправляет кинжал, спрятанный в голенище. Густав смотрел на солнце, морщился, что-то прикидывал, качал головой.
— Успеваем? — не выдержал Билл.
— Да. Главное, чтобы они раньше не приехали. Том ранен, у него должна уже, по идее, настойка кончится, он сейчас будет никаким. Значит, быстро ехать не сможет.
— А Рихард может убить его по дороге? — вдруг забеспокоился принц.
— Может. Но он под бабушкиной защитой, так что вряд ли. Ему в замок нельзя. Вот в замке он может погибнуть. А так его ни одна зараза не возьмет.
— Мы спасем его, — твердо заявил Цветочек.
Густав покосился на принца и недовольно поморщился. Если бы все было так просто… Чем ближе к городу, тем отчетливее над головой друга расплывалось черное пятно. Он затыкал свой страх единственной мыслью — Билла может убить только Том. Том его не убьет — это очевидно. Но откуда тогда черное пятно над головой? Вчера ночью он знал, что они отобьются, он потратит много сил, но отобьется, спасет друзей. А сейчас пятно разрасталось, из сероватого превращалось в темное, черное, зловещее. Живое… Принцу нельзя в город. Категорически нельзя в город.
— Билл, слушай, езжай к моей бабушке. Проси ее прийти в замок. Думаю, что она нам будет очень нужна. Пожалуйста, это важно.
— Нет, я должен спасти Тома.
— Билл, тебе грозит опасность. Езжай к бабушке.
— Нет, — отрезал он. — Я нужен Тому. Меня никто, кроме него, не может убить, а Том меня не тронет. Я неуязвим.
— Тебя могут убить. Я не знаю, что происходит, но в город ты не пойдешь.
— Нет.
— Дьявол! Тебя убьют! Я вижу!
Билл лишь улыбнулся.
Городские ворота были широко распахнуты. Через них вереницей тянулся народ, пришедший на коронацию. Всадники быстро пронеслись по мосту, рискуя кого-нибудь задавить. Помчались по людным улицам к дому Тома.
— Тетя Марта! — закричал Георг, спрыгивая на землю и бросаясь к женщине. — Тетя Марта! Где дядя Ханс? Это срочно!
Женщина, увидев принца, склонила голову.
— Милорд, — поздоровалась, только потом повернулась к Георгу. — Он в замке. Сегодня коронация. Все там.
— Дьявол! — топнул он в сердцах. — Мальчишки дома? Яков или Ральф?
— Яков! — позвала она младшего сына.
Через минуту, которая показалась всем вечностью, Яков соизволил выползти на свет божий.
— Слушай меня очень внимательно, — нетерпеливо подлетел к нему Георг, схватил за грудки и зарычал в лицо. — Ты сейчас бегом… Хорошо слышишь? Бе-гом несешься к бабе Унгине… Знаешь где она живет?
Парень оторопело кивнул.
— И говоришь ей, чтобы она срочно… Понятно объясняю? Сро-ч-но ехала в замок. Возьми коня! Телегу! Как хочешь крутись, но чтобы она немедленно была доставлена в замок. Если будешь медлить, шкуру спущу! Ты хорошо все понял? Одна нога тут, другая в замке! Иначе я тебя лично за эти ноги раздеру!
Яков бегом бросился в сарай запрягать лошадь.
Они снова понеслись по улицам вперед.
— Надо в замок к дяде Хансу. Я знаю, как миновать главный вход. Там лазейка… — возбужденно говорил Георг.
— Биллу в замок нельзя! — предупредил Густав.
— Значит, останется здесь, на улице, пока мы Тома не вытащим. Все равно толку от него мало.
— Нет! — грозно рявкнул Цветочек. — Я с вами! Меня никто не тронет.
— Кретин! Тебя убьют! — чуть ли не с кулаками кинулся на него Густав.
— Его быстрее на улице убьют, чем в замке. Спрячем его там, а сами Тома будем выручать, — предложил Георг.
Густав одарил друга озлобленным взглядом. Пятно над головой Цветочка окончательно стало черным, расплылось.
Они решили объехать центральную площадь. Как Билл не кутался в капюшоне, все равно лицо видно, ребята не стали рисковать. Георг вел их параллельными улочками, спешил, криком разгонял зазевавшихся прохожих.
— Здесь выедем на центральную улицу, проедем чуть вперед и свернем направо в ближайший переулок. Оттуда до замка рукой подать. Оставим коней, через лазейку…
— Том, — расплылся в улыбке Билл, показал пальцем на процессию впереди.
Брат ехал в окружении людей Рихарда. Вымученно улыбался, вяло махал зевакам здоровой рукой. Полы плаща сомкнуты, видимо придерживает их больной рукой.
— Ему совсем плохо, — пробормотал Густав. Над головой старшего близнеца он увидел такое же черное пятно. — Дьявол! Георг, надо прорываться в замок. И просить о помощи у дяди Ханса. Но там много людей милорда…
— Справимся. Первый раз что ли? — улыбнулся он.
Они спешились, привязали коней у ближайшего трактира и побежали в замок.
Лазейка, про которую твердил Георг, представляла собой достаточно широкий лаз под стеной длинной примерно в два клафтера , через который собаки покидали территорию и возвращались обратно. Стена в этом месте была разрушена и подрыта, поэтому мальчишки без труда пролезли на задний двор. Ну почти без труда. Густав чуть не застрял. Он ворчал, пыхтел и матерился, но настырно лез за друзьями.
Осмотревшись, принц короткими перебежками повел друзей на кухню.
— Леопольд! — радостно кинулся он на шею главному повару. — Лео! Боже мой! Как же мне вас не хватало!
Мужчина обнял его, заулыбался.
— Вам уже сообщили? — тихо спросил он, низко опуская голову.
— Да, ваше величество… — потускнел сразу Лео.
— Я искал, правда… Мы несколько дней… Я сам ее искал… Несколько дней… Людей посылал… — зашептал Цветочек.
Леопольд прижал его к себе. Уткнулся носом в грязные волосы.
— Том? Не знаете? — оторвал принц лицо от его груди.
— Он здесь. В главном зале.
— А дядя Ханс? — спросил Георг.
Лео кивнул.
— Нам нужна ваша помощь, — одними губами произнес Билл.
— Их много? — подошел к ним вплотную Густав.
— Наших больше.
— Надо предупредить дядю Ханса. Герцог убьет Тома. Надо, чтобы они нам помогли, — нервно достал из ножен меч Георг.
— Я понял. Там на этажах почти нет стражи. В основном наши. Только около главного зала пять человек из охраны милорда. Они послушают вас, ваше величество, и пойдут за вами, помогут.
— Предупредите наших, что король вернулся. Нам очень нужна помощь. И попросите дядю Ханса проследить, чтобы тетя Унгина беспрепятственно попала в королевские покои. Спасибо вам, Леопольд, — Георг пожал ему руку. — Билл, ты останешься здесь.
— Нет! — сверкнул тот глазами.
— Дьявол! Тогда ты идешь только за нами и никуда не лезешь, понял?
Они поднялись по тайному ходу на этаж принца. Народу никого. Тихо и спокойно, словно и нет в замке злейшего врага его отца. Билл говорил, куда идти, Георг бежал впереди. Замыкал процессию Густав.
— Посмотри, там у дверей двое, — шепнул на ухо почти монарху Георг.
Билл выглянул. Кивнул — наши. Осторожно вышел из укрытия.
— Где мой брат? — спросил тихо.
— В главном зале, ваше величество, — улыбнулся один из них.
— Кроме дяди Генриха там есть еще кто-нибудь?
— Стража есть на этаже, но немного.
— Вы — за мной. А вы, пожалуйста, позовите тех, кто есть в замке, поднимайтесь в главный зал. Тома надо спасти.
— Слушаюсь, — вытянулись солдаты.
— Только тихо, — предупредил их Георг.
Пройти по длинным коридорам. Пересечь несколько залов. К их маленькому отряду присоединялись еще солдаты. Георг и Густав шли первыми, за ними следовали Цветочек и стражники.
— Ваше величество, — отодвинул принца в сторону один из охранников, когда они вышли в коридор, ведущий к главному залу. — Милорды, — улыбнувшись, кивнул друзьям. — Мы вас позовем.
Один за одним они вереницей потянулись в коридор. Двое спокойно шли впереди. Остальные выстроились и приготовились к нападению.
— Жалко, что не поучаствуем в бою, — прислонился спиной к стене Георг.
— Жизнь его величества дороже, — отозвался дядька, оставшийся с ними. — Да и хватит на твой век боев еще.
— Уууу, — расстроено протянул он. — Я сейчас хочу.
Густав прищурился, принюхался, словно охотничий пес, почуявший дичь.
— Скажите, а старухи никакой в замке нет? Такая… косматая, в черном ходит. Волосы длинные, седые. Чепец еще такой… С рюшечками вот так, — он изобразил по контуру лица рюшечки.
— Она тут неделю уже крутится. Ведьма старая.
— Дьявол! — выругался Густав и рванул со всех ног в коридор.
Георг и Билл переглянулись и побежали за ним.
В коридоре шел бой. И перевес был явно на стороне солдат королевской армии, что, несомненно, порадовало принца. Ловко маневрируя между дерущимися, Цветочек несся за Густавом. Последний зал перед главным. Тут обычно собирались гости и ждали, когда их пригласят, чтобы представить королю. Посреди него стояла пожилая женщина в черных одеждах, с распушенными седыми волосами и в чепце с рюшами.
— Я ждала тебя, Цветочек, — спокойно сказала она. — Ты опоздал. Твой отец мертв. Твой брат мертв. Осталось свернуть головку тебе.
— Сначала придется свернуть головку мне, — ухмыльнулся Густав, закрывая его.
— И мне, старая ведьма, — встал рядом с другом Георг. Добавил шепотом: — Ничего, пацаны, нас Вервольф не взял, Виверн подавился, и эта зубы обломает.
Брунгильда рассмеялась. Подняла руки вверх. Щелкнула пальцами. Воздух неожиданно задрожал. Густав прокричал что-то на непонятном языке, отражая ее удар.
Билл не стал ждать, пока друзья разделаются со старухой. Скользнул мимо них вдоль стены. Поняв, что ведьма увлечена борьбой с Густавом, понесся во всю прыть к дверям. Приоткрыл одну створку, заглянул осторожно. Что-то грохнулось, звякнуло. Дядя не то поднимался с пола, не то разгибался. Цветочек просочился в зал. Встал за спиной у герцога. На полу валялся меч Тома. Он вытянул шею, чтобы получше рассмотреть ту сторону зала, которую закрывал дядя. Неожиданно тот странно прогнулся, развернулся к нему боком. Что-то больно ударило в грудь, туда, где бешено стучалось сердце. Том — улыбнулся Билл, увидев брата живого и почти невредимого. А потом стало темно и удивительно легко… Меня может убить только Том — медленно застывала кровь в венах.