— Гони бабки, братишка, — с порога заявил Билл. – Я выиграл пари.
— Какого хера? – из-под одеяла высунулись две головы: Тома и какой-то смазливой брюнетки.
— О, так ты с леди? – притворно удивленно протянул Билл. – Зайду попозже. Или нет, не хочу позже.
Он подошел к кровати, выдернул из-под одеяла девицу и буквально выкинул ее из номера, не обращая внимания на ее очень голый вид и истошные вопли.
— Кретин, — беззлобно буркнул Том, видимо, не очень-то расстроенный прерванным свиданием. – Теперь сам меня будешь удовлетворять.
— С превеликим удовольствием, — Билл быстро скинул брюки и уселся на возбужденный член Тома.
— Тебе не больно? – на всякий случай спросил Том, еле сдерживаясь, чтобы не начать двигаться.
— Нет, — простонал Билл. – Я же… сегодня… уже… — он резко задвигался, доводя брата до сумасшествия.

— Как все прошло? – спросил Том, уже когда они лежали удовлетворенные и обессилевшие, лениво обнимая друг друга.
— Твой прощальный «подарочек» сослужил хорошую службу, — довольно ухмыльнулся Билл. – Грег прямо-таки перевозбудился при виде такого «украшения».
— Он не сделал тебе больно? – Том обеспокоенно посмотрел на брата. – В конце концов, у него же был первый раз с парнем…
— Нормально, — пожал плечами Билл. – Вот только…
— Что?
Билл замялся, но после непродолжительной паузы продолжил:
— У меня пара синяков осталось… И засос… И царапина на спине… — Билл робко глянул на брата. – Я не виноват!
Том молча поднялся с постели.
— Не надо, Том, — взмолился Билл. – Не сегодня.
— Прости, братишка, — криво улыбнулся Том. Он крепко привязал руки и ноги несопротивляющегося Билла к столбикам кровати.
— Пожалуйста! – почти рыдал Билл. – Еще одного раза я не вынесу!
Том достал из ящика вибратор.
— Тебе же нравится чувствовать себя шлюшкой? – пожал он плечами и резко ввел вибратор во все еще влажный от спермы анус Билла.
— ТооОООМ! – сорвался на крик Билл, когда Том включил вибратор.
— Ты же не будешь против, если я посплю сегодня в твоем номере? Вот только, боюсь, твои крики будут отвлекать меня ото сна, — и Том запихнул кляп в открытый рот брата.
— Приятных тебе сновидений, мой дорогой Билли!

Билл очнулся от своего полуобморока из-за ощущения чего-то холодного на своей груди. Открыв глаза, он увидел Тома, задумчиво выписывающего лезвием ножа какие-то замысловатые узоры.
— Вот все думаю, где бы написать «Собственность Тома Каулитца», чтобы тебя не трогали разные ублюдки.
— На заднице, — пробурчал Билл. Он не собирался так быстро прощать брату «наказание».
— Я бы с радостью, — все так же задумчиво ответил Том, чуть сильнее надавливая ножом, отчего на коже Билла оставались красноватые царапины. – Но как-то жалко портить такой шедевр…
— Может, развяжешь меня? – раздраженно прервал его Билл. У него затекли руки и ноги, и вдобавок он очень хотел смыть с себя собственную сперму, за ночь обильно залившую его живот и бедра.
— А зачем? Нам сегодня никуда не надо, – пожал плечами Том. – А мне ты больше таким нравишься.
Билл чуть не заскрипел зубами. Он прекрасно понимал, чего добивается его брат.
— Том, будь так любезен, пожалуйста, развяжи меня, я тебя умоляю!
Том ухмыльнулся.
— Подожди чуток, — и он резко провел ножом по груди Билла. На белоснежной коже выступила ярко-красная кровь.
— Спятил? – возбужденно простонал Билл. – Я больше не могу…
Все так же хитро улыбаясь, Том слизнул полоску крови, заставив Билла извиваться на кровати.
— Похоже, все-таки можешь! – Том лизнул кончик возбужденного члена Билла. – Какой же ты маленький противный обманщик, — и Том, наконец, отвязал измученные руки и ноги брата.
— Черт, я даже двигаться не могу, — поморщился Билл.
— А зачем тебе двигаться? – Том перевернул его на живот. – Можешь просто лежать и наслаждаться…

— Ладно, — согласился я. Это действительно было интересно. – Тогда я тоже буду активно участвовать. Не хочу просто сидеть и ждать, пока ты его соблазняешь.
— Участвовать? – делано изумился Билл. – Тебе что, меня мало?
— Ты же знаешь, — притянул я его поближе, — мне нужна только твоя задница и больше ничья.
— Очень надеюсь, — суховато ответил Билл и попытался отодвинуться. Я грубо схватил его одной рукой за талию, а другой обхватил тонкие запястья. На нежной коже моего брата уже сегодня расцветут красочные синяки.
— Куда-то собрался? – я дернул его на себя и грубо раздвинул его губы языком. Жесткий, собственнический поцелуй вскоре сменился нежными прикосновениями. Я оторвался от его горячих губ и прошептал на ухо: — Сперва ты отсосешь мне.
Билл покорно опустился на колени и расстегнул мои джинсы.
— Стой, — я вздернул его на ноги. – Разденься.
Он послушно скинул с себя всю одежду. Ни единого шрама или пятнышка на белоснежной коже. Как же я люблю смотреть на это тело! Только мне позволено видеть обнаженного Билла.
— А теперь… — я достал свой уже возбужденный член. Билл развратно облизал губы, потом легонько провел языком по всей длине и, коротко глянув в мои глаза, заглотил член полностью, широко раскрыв свой очаровательный ротик. Мои пальцы вплелись в спутанные черные пряди, сжимая, задавая ритм.
О Боги! Мой братец умел так чудно делать минет, что я уже через пару минут оказался на грани оргазма. Я потянул за волосы, и Билл, отстранившись, готовно посмотрел мне в глаза.
— Оближи свои пальцы.
— Как скажешь, братишка, — подмигнул мне Билл, демонстративно эротично скользя своим гибким языком по длинным пальцам.
— Не смей меня так называть, — по привычке огрызнулся я. Как меня бесит его «братишка» во время секса!
Билл провел блестящими от слюны пальцами по головке моего члена. Я содрогнулся от удовольствия.
— Вставь их в себя. Сразу два.
Он, по привычке, слегка прикусил нижнюю губу и осторожно ввел в себя два пальца. На хорошеньком личике отразилось удовольствие. Он прикрыл глаза.
— Сильнее.
Билл резче вогнал в себя пальцы и, изогнувшись, сладко застонал. Я хорошо знал, как Биллу нравится делать это на моих глазах. В нем торжествовал эксгибиционист. Если бы он мог, он бы сделал это и на более широкой публике. Слишком уж Билл любит выставлять себя шлюшкой.
Я снова запустил руку в растрепанную гриву и потянул на себя, ткнув его лицом в мой пах. Билл послушно открыл рот и впустил меня, крепко обхватив губами. Я застонал от влажного тепла, сладостно окружавшего мой член, и стал резко врываться в рот Билла. Он еще резче задвигал своей рукой, вгоняя в себя пальцы в том же ритме, в котором я трахал его рот.
Долго мы не продержались. Билл кончил первым и гортанно застонал, окутав вибрацией мой член. Я сквозь полуобморочный жар почувствовал приближение оргазма и, резко дернув на себя голову Билла, излился ему глубоко в горло.
— Вау, — довольно протянул Билл, поднимаясь с заляпанного спермой пола. – Так мы еще ни разу не делали. Растешь, братишка.
Ненавижу это «братишка»! Я потянул его на себя и впился в распухшие губы грубым поцелуем. Только так можно было заставить его замолчать.

Вечера, когда мы должны были встретиться с сыном директора нашей звукозаписывающей компании, я ждал с нетерпением. Не только Биллу, но и мне хотелось получше разглядеть «цель».
О Шоне Уилксе я слышал довольно много. Спортсмен, футболист, отличник – гордость и краса своего отца. По рассказам складывалось впечатление, что Шон просто ангел в человеческом теле. Естественно, это как-то настораживало. Но все же был один шанс из тысячи, что Шон действительно настолько положительный юноша. И если это так, мы с Биллом сумеем здорово развлечься…
В клубе, где мы с братом и Дэвидом ждали англичанина, сегодня было очень шумно. Билл ежесекундно оглядывался на проходящих мимо парней, даже не скрывая своего интереса. Его флюиды действовали даже на Дэвида, вообще-то, уже привычного к гиперсексуальности Билла. И мой братец восседал за столом как королева, принимая комплименты и навязчивые ухаживания. Я снисходительно поглядывал на это. В конце концов, затащить в постель Билла сегодня им точно не удасться.
Я поглядел на часы. Без пяти девять. Что ж, пора провести последний инструктаж. Я сделал еле заметное движение глазами в сторону туалета. Билл понимающе кивнул и поднялся.
— Мы отойдем на минутку? – захлопал он ресницами, мило улыбнувшись Дэвиду. Тот пожал плечами, стараясь скрыть вожделение, сквозившее в каждом жесте и каждом взгляде. Прости Дэвид, эта куколка не для тебя. Ты слишком хорошо знаешь, что будет, если ты поддашься своим низменным желаниям и оттрахаешь Билла, как тебе хочется.
Я снисходительно усмехнулся, подумав, что этом прекрасный, восхитительно развратный и невероятно сексуальный парень – мой брат. Брат, которого я трахаю каждый день по нескольку раз. Завидуйте люди!
— Ну и что тебе надо? – к моему изумлению, Билл, похоже, нервничал. Он поправлял прическу и макияж перед зеркалом, ежесекундно смотрел на часы и был еще грубее, чем обычно.
— Хочу предупредить. К Шону сразу не клейся. Дай ему попривыкнуть к тебе.
Билл скривил губы.
— Ты меня еще учить будешь?
Я тут же взвился.
— Заткни свой ротик, детка, — я прижал его к стене. – Не хами ему. Не флиртуй. Просто общайся. Дэвид уже предупредил меня: Уилкс-старший заявил, что если ты будешь совращать его идеального сына, он очень расстроится. Ты, надеюсь, понимаешь, что это значит.
— Да, — сквозь зубы процедил Билл. Я дернул его рубашку и, впившись губами в белоснежную кожу, поставил красочный засос на ключице.
— На память.

Шон прибыл ровно в девять. Надо же, какая точность! Одного взгляда на него было достаточно, чтобы окончательно убедиться в том, что он идеальная «цель». Шон с интересом осматривался в клубе, ничуть не морщась при виде геев, целующихся за своими столиками. Натурал, абсолютно спокойно относящийся к геям – что может быть безнадежнее? Не завидую я Биллу.
А тот старался вовсю. Хоть я и предупредил его насчет явного флирта, он прямо-таки светился изнутри. Над ним можно было повесить вывеску «мальчик ищет секса» — это было бы не столь провокационно. Дэвид странно крякнул и засобирался домой. Да уж, если бы он задержался хоть на пять минут, он бы точно не выдержал.
— Добрый вечер, джентельмены, — с легкой полуулыбкой Шон шагнул к нашему столику. – Уилкс, Шон. Приятно познакомиться.
— Приятно, — хрипло отозвался Билл, как-то чересчур пристально глядя на англичанина. От этого взгляда мне стало не по себе.
Я ни разу не видел такого заинтересованного взгляда у Билла.

Потрепавшись на отвлеченные темы около получаса, Шон уехал. И мне сразу стало как-то скучно. Даже Том меня нагло отфутболил, уехав домой с какой-то невероятно грудастой брюнеткой.
А я отправился к Дэвиду.
Я дрянь? Разумеется. Я развращенная подстилка? Конечно. Я последняя блядь? Естественно.
И сегодня меня будет иметь мой продюсер, на глазах которого я вырос. Мило, не так ли?
В гостиницу, где временно проживал Дэвид, меня пустили без проблем. Более того, меня обласкали такими похотливыми взглядами, что я решил не возвращаться через этот вход в одиночестве. А то мало ли что…
Номер открыла не очень одетая брюнетка. Надо же, наш правильный Дэвид изменяет подружке?
— Прости, детка, — я выдернул ее за руку в коридор и захлопнул дверь перед ее непонимающим лицом.
— Мария? – высунулась мокрая голова Дэвида из-за двери ванной.
— Нет, Дэвид, — улыбнулся я, снимая с себя рубашку. – Это не Мария. Хотя, сегодня можешь называть меня хоть Иисусом, мне все равно.
— Билл, — обессилевшим голосом пробормотал Дэвид. Я демонстративно расстегнул джинсы, оставив их болтаться на бедрах, и провел руками по груди.
— Ты же хочешь меня? И довольно давно, – Дэвид замер. Его лицо напоминало восковую маску. – Сегодня я твой.
Было чертовски забавно наблюдать за колебаниями Дэвида. Если бы я умел читать его мысли, держу пари, я бы прочел: «Он же еще совсем юный… но уже такая шлюха… все равно это не причина его трахнуть… твоя причина стоит колом в штанах… но он же мой подопечный… его же это не остановило…». Этот монолог (или скорее диалог?) почти читался на его лице.
Я засунул руку в трусы и сжал свой уже возбужденный член, прикрыв глаза от наслаждения. Как все-таки здорово: я стою, лаская себя, пытаясь заставить моего продюсера отыметь меня. Какое же чертовски забавное приключение!
Дэвид не выдержал. На его красивом лице больше не было сомнения.
— Хочу, — он буквально выдернул меня из джинсов. – И знаю, чего ты добиваешься. Хочешь – получай.
Он сдернул с меня трусы и бросил лицом в кровать, навалившись сверху. Я даже вдохнуть не мог, когда он покрывал быстрыми жадными поцелуями мою спину. Вот черт, наутро вся спина будет в засосах, и Том… плевать. Сегодня я хочу секса, а о проблемах буду думать завтра.
— Потом не жалуйся, — шепнул мне в ухо Дэвид. – Раздвинь ножки, детка.
Я послушно раздвинул под ним ноги, явственно ощущая его желание. Он чуть отстранился, любуясь мной, а потом резко без всякой подготовки вошел. Черт, это было так больно, что я чуть не кончил от удовольствия.
Он трахал меня быстро, яростно, совершенно не заботясь обо мне. Я не переставая стонал от невероятного наслаждения, кричал невразумительное «сильнее!», рвал острыми ногтями белоснежные простыни. Мой мозг словно отключился, как всегда бывало в такие моменты.
Я дважды кончил, пока Дэвид трахал меня.
— Ты был великолепен, — тихонько сказал Дэвид, перевернув меня на спину, и попытался поцеловать меня. Я увернулся и фыркнул.
— Еще бы. Ты, кстати, тоже.
Он грустно посмотрел на меня и тяжело вздохнул.
— Останешься? – Дэвид попытался обнять меня, но я поднялся с кровати и начал натягивать на себя одежду.
— Зачем? – мне показалось, или в глазах Дэвида что-то подозрительно заблестело? – Приятных сновидений, герр Йост. Может, как-нибудь повторим?
И я вышел из номера, напоследок громко хлопнув дверью.

Глава 4
Я проснулся с чудесным настроением, потянулся, разминая еще скованные сном мышцы, и подошел к распахнутому окну.
Утро было чудесным. В холодном голубом небе сияло ярко-желтое солнце, своими лучами вытеснявшее тоненький серп уходящей за горизонт бледной луны. Бесчисленные ручейки, в которые совсем недавно превратился талый снег, весело текли по тротуару, сверкая яркими солнечными бликами. Деревья, еле окутываемые синевато-зеленой дымкой юных листочков, покачивали тонкими ветками в такт легкому свежему ветерку, несущему сладкий запах булочек с корицей.
Эти булочки, так напоминавшие мне наши семейные завтраки в Лондоне, выпекал в своей булочной мой старый знакомый Ганс, которого все почему-то называли Седым, хотя на его голове не было ни одного седого волоса. Он вообще был лысым. Ганс был добрым малым, не знающим ни одного слова по-английски, потому мы сначала – до того, как я освоился в немецком языке – объяснялись жестами. И Ганс ни разу не ошибся в переводе моих заказов.
От булочной Ганса, располагавшейся в дальнем конце улицы, быстрым и немного нервным шагом шла девушка. Ее нежно-голубое пальто немного сбилось, ярко-рыжие, сверкающие в солнечных лучах красным золотом кудряшки подрагивали в такт шагов, а маленькие белые ручки прижимали к груди пухлый желтый пакет.
Это была моя девушка, моя любимая Аннет.
— Доброе утро! – закричал я, рискованно перегнувшись через подоконник.
Аннет остановилась и, слегка наморщив точеный носик и козырьком прижав ко лбу маленькую ладошку, посмотрела на меня сквозь пышные черные ресницы.
— Шон! – радостно воскликнула она, но тут же нахмурилась. – Осторожнее, дурачок, ты можешь упасть! И оденься, а то простудишься!
— Да, мамочка, — рассмеялся я. Аннет нахмурилась и почти вбежала в двери подъезда. Я прикрыл окно и быстро натянул на себя простые черные брюки и свежевыглаженную белую рубашку, которые чья-то добрая душа – чья, интересно? – повесила в гардероб.
Аннет открыла дверь в мою квартиру собственными ключами и по-хозяйски сразу прошла на кухню, на ходу скидывая с себя маленькие туфельки и голубое пальто, которое я каким-то чудом, не иначе, умудрился спасти от неминуемого падения на пол.
— Как ребенок, ей-богу! – причитала Аннет, включая разогреваться чайник и сервируя маленький столик, покрытый аккуратной белой скатертью. Эту скатерть шила и вышивала сама Аннет к моему совершеннолетию. В тот день скатерть стала для меня самым лучшим подарком.
Чайный сервиз, чашки и блюдца из которого Аннет поставила на стол, тоже был куплен ею. Она вообще очень много сделала, чтобы моя вечно захламленная квартирка превратилась в уютное гнездышко будущих мужа и жены.
Моя семья сначала плохо приняла ее. Еще бы, Аннет была простой девушкой из бедной семьи. У нее не было ни связей, ни денег, ни хорошего образования. Но узнав ее поближе, мои родственники смирились с неминуемой свадьбой. А мама совсем недавно призналась мне, что именно такую девушку она и мечтала видеть своей невесткой.
— Я вот у Седого Ганса твои любимые булочки еле выпросила! – весело щебетала Аннет, аккуратно раскладывая сладкую выпечку. – Он почему-то опять забыл, что я твоя невеста! – Аннет звонко рассмеялась, сверкая своими синими глазами.
За это я ее и любил. Она совершенно не обращала внимания, что окружающие считали ее недостойной меня, красивого и успешного сына из богатой семьи. Она не унижалась, не старалась выглядеть более значимой, чем есть на деле. Она просто была сама собой – лучшей девушкой на планете. И я частенько думал, что это я ее недостоин.
— Чай или кофе? – задорно спросила Аннет.
— Чай.
Она быстро налила мне чая, кинув туда два кубика рафинада и налив чуть-чуть свежих сливок. Я взял одну булочку и старательно вонзился зубами в мягкое тесто.
— А я сегодня работаю допоздна, — вздохнула Аннет, умильно наблюдая за тем, как я ем. – Сара опять заболела, и мне придется гримировать ребят на вечернем концерте.
— Хочешь, я поговорю с ними, попрошу, чтобы тебя отпустили пораньше? – предложил я, совершенно не надеясь на согласие.
— Да нет, не стоит, — улыбнулась Аннет. – Это же моя работа. К тому же, — хитро прищурилась она, — так я смогу бесплатно посмотреть их концерт.
— Тебе нравится их творчество? – я вспомнил вчерашнее знакомство.
— Конечно! – активно закивала головой Аннет. – Ты бы слышал, как Билл поет! Как ангел! На концертах он буквально светится изнутри. Сразу видно, что он делает именно то, что ему нравится.
— А какой он в жизни? – почему-то я никогда не спрашивал этого у Аннет.
— Странный, — погрустнела Аннет. – Мне кажется, он не такой, каким сам себя считает. Он намного лучше.
— Ну и влюбись тогда в него, раз он такой хороший, — наигранно обиженно сказал я.
Аннет только рассмеялась и ласково щелкнула меня по носу.
— Глупый! Я же тебя люблю.
— А я тебя…

глава 5
В квартире было удручающе пусто. Я слонялся из угла в угол, сам себе напоминая загнанного в клетку зверя. Может, было бы лучше остаться на вечеринку и напиться? Или подцепить какую-нибудь девицу…
Я рухнул на кровать, пустым взглядом уставившись в потолок. Ну почему меня так беспокоит «свидание» Билла с этим Шоном? Может, на этот раз мы перегнули палку? Зачем нам понадобилось спорить на этого «идеального» натурала?
Звук поворачивающегося в замке ключа заставил меня подскочить на кровати.
— Билл?
Он был бледным и каким-то растерянным. Я уже давно не видел брата таким.
— Что-то случилось?
Билл посмотрел на меня и искривил губы в своей обычной ухмылке. Растерянность и беззащитность моментально исчезли, и я даже засомневался, были ли они когда-то вообще.
— Ничего, достойного твоего внимания, о, Том, мой великий господин! – издевательски сказал Билл, снимая с себя куртку.
— Как продвигаются отношения с Шоном?
— Все замечательно, — Билл кинул дорогую куртку прямо на пол. Он никогда не знал цену вещам. – Мы с ним уже чуть ли не лучшие друзья. Еще немного – и он будет ползать у меня в ногах.
— Значит, ты думаешь, что месяца тебе хватит? – я скептически посмотрел на него. Билл был прекрасен, его сексуальности невозможно было сопротивляться, но несколько разговоров с Шоном заставили меня засомневаться в этом.
— Разумеется, — холодно ответил Билл, снимая с себя рубашку. При виде засосов на спине я кое о чем вспомнил.
— Вчера ты провинился.
Билл резко развернулся, в его глазах промелькнул едва заметный страх. Неужели он настолько боится наказания?
— Что, опять отымеешь меня вибратором? – с издевкой спросил он, скрывая под грубостью смущение. Что же, Билли, все возвращается на круги своя?
— Нет уж, — усмехнулся я. – Помнится, тебе это даже понравилось, — Билл еле заметно покраснел. – Какой смысл в наказании, если оно в удовольствие?
Билл отвернулся. По его напряженным плечам я понял, что мои слова его задели. Он, конечно, не раз говорил мне, что ему нравится быть и чувствовать себя шлюхой, но в тот раз я действительно сильно его унизил. И это ему понравилось. Понравилось настолько, что даже Билл испугался этого.
— Потому в качестве компенсации за моральный ущерб я потребую ночь любви, — я развернул Билла лицом к себе и, приблизившись к его уху, нежно прошептал. – Любви, а не секса.
Билл вздрогнул и хотел мне что-то сказать, но я заткнул его поцелуем. Не страстным и яростным, не собственническим, а очень нежным, почти любовным. Наверное, я так целовал бы свою девушку, если бы она у меня была. И если бы я мог любить.
Я осторожно подтолкнул Билла к стене и, крепко обняв за талию, углубил поцелуй, лаская изнутри его сладкий рот. Руки сами собой пролезли под тесные джинсы и осторожно сжали напряженные ягодицы. Билл выгнулся и протяжно застонал.
— Не здесь, — тихо прошептал я и, легко подняв его на руки – как же его ветром то не сдувает? – понес в спальню.
Положив Билла на кровать, я отстранился и посмотрел на него. Он лежал закрыв глаза, на его лице было какое-то страдальческое выражение. Прерывистое дыхание легкими толчками вырывалось из его приоткрытых накрашенных губ. На бледных щеках выступил нежный румянец.
Я закрыл глаза, и по моим щекам скатились две слезинки. Сейчас Билл выглядел точь-в-точь так же, как и в нашу первую ночь. Тогда он еще не был такой ненасытной и умелой шлюхой, как сейчас.
Билл, что же ты с собой наделал? Что мы оба с собой сделали?
Я покрывал его нежную кожу мягкими поцелуями, от которых Билл морщился, словно от ударов. Он выгибался и стонал, выпрашивая более сильных ласк, которых я не мог дать ему. Не сейчас.
Сняв с Билла расстегнутые джинсы, я как-то робко развел в стороны его длинные ноги. Билл покраснел еще сильнее и приоткрыл глаза.
— Чего же ты ждешь? – тихо спросил он. – Трахни меня.
Я помотал головой. Нет, Билли, я тебя не трахну. Не сегодня. Я займусь с тобой любовью. И это будет худшим наказанием для тебя – показать то, чего ты лишился.
Моя жестокость порой поражает даже меня самого.
Дотянувшись до прикроватного столика, я взял тюбик какого-то крема и обильно смазал пальцы. Билл любит жесткий секс без смазки и подготовки… но сегодня все будет так, как захочу я. И я с каким-то садистским удовольствием долго и нежно растягивал его, не обращая внимания на его гортанные стоны и просьбы «Еще!..», «Сильнее!..».
Когда я почувствовал, что он уже почти на грани, я медленно и очень осторожно вошел в его содрогающееся и извивающееся тело.

Глава 6
— Билл, где ты витаешь?
Я оторвал взгляд от Шона и зло уставился Георгу в глаза.
— В облаках. Пушистых таких.
Том, сидящий справа от меня, тихонько засмеялся. Я свободно откинулся на спинку дивана и продолжил:
— А там довольно неплохо, ангелочки летают…
— Умолкни уже, — буркнул Георг. Он не выносил, когда я начинал над ним тихо издеваться. Правда, по большей части он не мог понять своим медленно соображающим мозгом, в чем конкретно заключается издевка. Поэтому начинал злиться еще сильнее. На самом деле, мне было скучновато дразнить нашего тугодума Георга, но Тома искренне веселили его попытки въехать в смысл моих ехидных комментариев. Что не сделаешь ради развлечения собственного брата?
— Я сегодня на свидание иду, вообще-то, — дружелюбно пояснил Георг Тому. Мой братец скорчил участливое лицо.
— И сколько же лет твоей избраннице? – снисходительно спросил я.
— А что? – насторожился Георг.
— Ну, я-то думаю, что либо она слишком мала и глупа, либо ей лет за 30 и уже хоть бы с кем-нибудь…
— Пошел ты, — покраснел Георг и пулей вылетел из клуба. Я усмехнулся Тому, придвинувшегося ко мне поближе.
— Тебе еще не надоело издеваться над нашим не совсем умным другом? – с наигранным укором спросил Том, нагнувшись к моему уху, отчего его теплое дыхание возбуждающе щекотало мою шею. Я с трудом сдержал стон и выдавил:
— Это можно делать вечно, — рука Тома под столом залезла на мой пах и начала навязчиво ласкать сквозь тонкую ткань джинсов.
– Что ты делаешь, зараза? – возмущенно завопил я, поймав недоуменный взгляд Шона из дальнего угла.
— Усложняю твою задачу, — невозмутимо прошептал Том. Ах, так! Я злобно улыбнулся и, наклонившись к брату, нежно прошептал ему на ухо:
— Тогда трахни меня, братишка. Прямо на этом диване. На глазах всего клуба. А я буду извиваться, сладко-сладко стонать и шептать: «Сильнее».
Том покраснел и прикрыл глаза. Его рука на моем бедре замедлилась. Я ухмыльнулся и резко поднялся, скинув с себя руки брата.
— Что? – непонимающе уставился он на меня.
— Я лучше пойду к Шону, — я мило улыбнулся. – Приятно провести время.
Том чертыхнулся и, кинув на меня злобный взгляд, поплелся в туалет.

— Добрый вечер! – широко улыбнулся Шон в ответ на мое приветствие. – А я уж думал, ты никогда ко мне не подойдешь.
— Ты пришел сюда специально ради меня? – я захлопал ресницами. Шон усмехнулся.
— Можно и так сказать, — он уставился мне в глаза. Я невольно напрягся – взгляд, казалось, проникал мне в душу. – Что ты думаешь об опеке боссов из «Юниверсал»?
Я мысленно перебрал все известные мне ругательства на немецком и французском. Какое мне дело до «Юниверсал»? И какое дело до всего этого ему? Он что, совсем слепой? Не видит, как я изгаляюсь ради его внимания?
— Ну… — промямлил я, чтобы хоть что-то сказать.
— Ты говори, не стесняйся, — подбодрил меня Шон, обаятельно улыбаясь. Похоже, ему очень хочется встать на мою защиту. Что же, подумал я, если Шону так нравится чувствовать себя защитником обездоленных, будем играть на этом.
— Я бы многое хотел изменить, — почти честно ответил я. – В последнее время они пытаются усилить свое влияние на нас. Иногда это действительно раздражает.
Шон помрачнел, в его глазах загорелись какие-то непонятные мне огоньки.
— Все будет хорошо, не переживай, — он похлопал меня по плечу и резко поднялся. – До встречи.
Я ошарашено смотрел ему вслед. Что случилось? Какого черта он ушел?
И почему у меня как-то странно покалывает плечо в том самом месте, где меня коснулся Шон?..

— Ты, маленькая грязная потаскушка, не испортишь моего сына, — рявкнул Уилкс и швырнул меня на письменный стол. Бумаги разлетелись в стороны, но Уилкс не обратил на это внимания, скручивая мои руки и сдергивая с меня джинсы.
В мою щеку больно впивался уголок рамки с семейной фотографией. Я чуть повернул голову, наткнувшись глазами на фото Шона.
Уилкс плюнул на свою ладонь и размазал слюну по члену, другой рукой неожиданно крепко удерживая меня, так что я не мог даже толком извиваться. Через секунду я почувствовал, как в мою задницу вторгается его толстый член.
— Ты долго дразнила меня, маленькая сучка, — пыхтя произнес Уилкс, толкаясь в меня. Я до крови прикусил губу, содрогаясь от омерзения. От тошнотворно-возбуждающего омерзения. Я старался не слушать похотливое постанывание этого борова, не чувствовать его потные пальцы на своей коже, не подаваться навстречу мощным толчкам. Мою грудь разрывали стоны, которые я старательно сдерживал, сильнее закусывая губы.
Уилкс мерзко хрюкнул и излился во мне, навалившись на меня своей потной тушей. Я дернулся и вновь наткнулся взглядом на фотографию Шона. Он стоял, обнимая отца и мать, солнечно улыбаясь своей открытой обаятельной улыбкой.
Только почувствовав, как по моему животу стекает что-то горячее, я понял, что кончил, смотря на фотографию Шона.
Уилкс, похоже, уже оправился от своего приступа ярости и с видом провинившегося школьника смотрел на мое тело, распластавшееся по столу. Я поморщился, отрывая свою щеку от края рамки, натянул штаны на перепачканную спермой задницу и презрительно уставился на Уилкса.
— Билли, малыш, прости меня, — он, казалось, готов был расплакаться.
Я молча отодвинул его и направился к дверям. У самого выхода я невольно остановился, когда Уилкс рухнул позади меня на колени и обхватил руками мои ноги.
— Прости, пожалуйста, — он умоляюще уставился на меня.
— Отвали, урод, — спокойно процедил я, пытаясь вырваться из цепких объятий.
— Не уходи, — простонал Уилкс. Он понимал, что, если я сейчас уйду, то никогда больше не вернусь. А он, похоже, уже настолько привык к моему обществу, что начал испытывать ко мне нечто вроде влюбленности. Извращенной, пошлой, глупой, но влюбленности.
Я мысленно ухмыльнулся. Сейчас Уилкс согласится на все. Даже предаст чувства к своему сыну. Этого-то мне и нужно.
— Отпуск. На неделю. В Испании. С Томом и Шоном, — я вопросительно приподнял брови. Уилкс сморщился, заколебался, но, увидев в моих глазах решимость, сдался.
— Черт с тобой.
Выходя, я послал воздушный поцелуй Уилксу, потерянно съежившемуся на своем кресле.
Мое радужное настроение омрачало только одно: мне безумно хотелось в душ, отмыть задницу от грязной спермы этого урода.

В клубе, чем-то понравившемся Биллу, было шумно и людно. Он, слава Богу, не стал тащить меня на танцпол, а отвел на второй этаж, где было сравнительно тихо. Там в спокойном полумраке стояли несколько столиков, отгороженных друг от друга тоненькими перегородками.
— Тут мило, — неуверенно произнес я, оглядываясь по сторонам. На сцене в это время рядом с ди-джеем извивались две почти голые блондинки с внушительными фигурами. Не то чтобы я не бывал в таких местах… просто каждый поход по подобным заведениям выбивал меня из колеи. Все-таки я намного больше ценил спокойный отдых в дорогих ресторанах и закрытых элитных клубах.
Билл фыркнул и оживленно огляделся по сторонам. Он-то выглядел весьма довольным, здесь он был как рыба, попавшая, наконец, в родной водоем.
Несколько минут мы молча потягивали наши коктейли, заказанные Биллом. Он размешивал свой напиток длинной трубочкой, украшенной яркими цветами, и хитро посматривал на меня, словно спрашивая: «И чем же ты, Шон Уилкс, истинный британский джентльмен, будешь здесь заниматься?». Я, если честно, сам задавался этим вопросом, не находя на него ни одного достойного ответа.
К нашему столику неожиданно подошел какой-то парень, очень смахивающий на гея. Он пристально посмотрел на Билла и спросил:
— Потанцуем?
Я хотел было вежливо объяснить парню, что он обратился не по адресу, но Билл вдруг поднялся и, соблазнительно улыбнувшись парню, утвердительно кивнул головой. Парень обнял Билла за тонкую талию и повел его на танцпол. Я в полном удивлении смотрел им вслед. Билл – гей?
Наблюдая за изящными телодвижениями Билла я вдруг почувствовал зависть. Мне тоже хотелось обнимать Билла, хотелось, чтобы все видели, что это чудесное, прекрасное, неземное создание со мной. Я даже потряс головой, чтобы выкинуть эти ужасные мысли. Какой бы ориентации ни был Билл, он мой друг. И вряд ли обрадовался, узнав о моих грязных мыслях.
Я отставил стакан, желая скорей уйти из ставшего вдруг душным и неуютным клуба. Но Билл заметил это и, шепнув что-то парню, бросился ко мне.
— Ты уходишь? – он выглядел таким расстроенным, что я против воли отрицательно замотал головой. Он облегченно вздохнул и усадил меня за стол.
— В чем дело?
Я пожал плечами. Ну, в самом деле, не отвечать же: «Я посмотрел на тебя не так, как положено смотреть на младшего друга».
— Ты не знал, что я гей? Тебя это так шокировало? – Билл пристально посмотрел мне в глаза и, словно найдя ответ, резко поднялся. – Знаешь, ты иди тогда. А я останусь.
Худенькие плечи подрагивали, он отвернулся от меня, уставившись в пол.
— Билл, успокойся, — сказал я, приняв решение. Мне ведь как-то все равно. Хуже относиться к Биллу я все равно не буду. Он посмотрел на меня глазами побитой собаки и уселся на свой стул, обиженно поджав пухлые губы.
— Это просто… неожиданно, — признался я. – Но мне правда безразлична твоя ориентация. Я все равно хочу с тобой дружить…

Глава 8
На плече сладко посапывала какая-то девица, а я сидел, откинувшись на спинку кровати, и нервно затягивался сигаретой. Билла все не было, и это чертовски меня беспокоило. Он не пришел ко мне ночью, а такого не было уже очень давно. Прежде он всегда заходил ко мне, для того, что бы просто поболтать или получить очередную порцию дикого секса.
Вообще, с появлением Шона в нашей жизни все покатилось вниз. Зачем, ну зачем же мы заключили это чертово пари? Не спорю, это забавно – наблюдать, как день за днем Шон все больше сходит с пути истинного. Наверное, Биллу все это кажется еще более смешным. Но стоит ли это моего спокойствия? Определенно нет.
Билл слишком много времени проводит с Шоном. Я, конечно, привык, что Билл вечно где-то ошивается, но раньше-то он не торчал постоянно с одним и тем же человеком, каким бы умным, талантливым, богатым он не был.
Наверное, мои чувства можно было бы назвать ревностью, если бы я их испытывал не к Биллу. Ну, стоит ли ревновать собственного брата-близнеца? К тому же, такого брата как Билл.
Девица на моем плече шумно вздохнула и перевернулась на другой бок, больно заехав мне локтем под ребра. Я стряхнул ее с себя, бросил окурок в переполненную пепельницу и подошел к зеркалу. Хмурый подросток, отразившийся в холодном стекле, лишь отдаленно напоминал меня. По крайней мере, давненько я не замечал у себя такого тяжелого, полного горечи взгляда.
Черт, черт, черт…
Я взял в руки сотовый телефон и с надеждой поглядел на экран. Ничего. Естественно, я бы услышал звонок, позвони мне кто-нибудь ночью. Я безвольно опустил руку с телефоном, и он выпал из моей ладони, сильно ударившись о пол. Ну вот, придется новый покупать, раздраженно подумал я и пинком отправил телефон под кровать.
Сейчас меня выводило из себя даже мирное сопение хорошенькой девушки, зарывшейся в мягкие подушки. Зачем я привел ее вчера? Сам уже не знаю. Просто, устав ждать брата, я зашел в первый попавшийся клуб и, буквально один раз улыбнувшись приглянувшейся красотке, уволок ее в номер, где трахал ее, пока она не вырубилась. А перед глазами стояла картинка: мой Билли, раскинувшийся под внушительной фигурой Шона.
До крови прикусив губу, я не выдержал и позвонил портье.
— Добрый вечер, это Том Каулитц, — выпалил по-английски я и, не дав портье вставить ни слова, спросил. – Билл Каулитц вернулся?
— Мы не разглашаем подобную информацию, — сухо ответил голос.
— А мне плевать, — я грубо оборвал его. – Так он пришел?
— Мы не разглашаем…
Я бросил трубку. Ну, погоди у меня, маленький засранец.
Даже не удосужившись толком одеться, я бросился вниз, вызывая у людей удивленные взгляды. От лифта до регистрационной стойки я почти бежал.
— Я вам только что звонил. Теперь-то вы мне ответите?
Портье неодобрительно покосился на меня и скорчил казенную физиономию.
— Мы не…
— Пошел к дьяволу, — свистящим шепотом проговорил я и достал из кармана припасенные сто евро. – Сейчас ответишь?
Он замялся, умиленным взглядом смотря на помятую бумажку. Я почти видел ангела и черта, нашептывающих что-то ему в оба уха. В результате победил чертенок.
— Он вернулся вчера ночью, еще до полуночи, с господином из другого «люкса», — елейным голосом пробормотал портье, пряча в карман банкноту.
— Спасибо, — сказал я с такой интонацией, что даже тупой различил сквозящее в моих словах «дьявол тебя задери». Портье поежился и отвернулся от меня, любезничая с какой-то старой теткой, от которой несло приторно-сладкими духами на весь холл.
Я с трудом оторвался от стойки и медленно направился к лифту.